Кира Сорока – Твое любимое чудовище (страница 19)

— … я узнаю.

Он отпускает мои плечи, но тут же тянется к волосам. Мокрые пряди липнут к халату, к шее, к спине. Наматывает одну на кулак, тянет — не больно, но я не могу отступить.

— Я же предупреждал, что будет, если побежишь жаловаться, — его голос снова становится тем самым, ленивым и опасным. — Помнишь?

— Помню. Поэтому и не жаловалась.

— Умница.

Он дёргает прядь чуть сильнее, и я невольно дёргаюсь следом. Затылок ударяется о стену.

— Распущенные тебе идут, — говорит вдруг совсем другим тоном, разглядывая мои волосы в своём кулаке. — Даже лучше, чем коса.

— Отпусти.

— Не командуй, — говорит с мягкой, но садистской улыбкой.

Брр…

Разжимает пальцы, отступает на шаг. Дорога свободна.

— Спокойной ночи, Ульяна.

Ухожу. Не оборачиваюсь, хотя чувствую его взгляд спиной.

В комнате закрываю дверь. Прислоняюсь к ней спиной, перевожу дыхание.

Меня передёргивает.

От обоих Сабуровых мороз по коже.

Как здесь жить вообще? Как жить и не свихнуться?

Иду в душ, смываю хлорку, сушу волосы. Ложусь в кровать, закутываюсь в одеяло с головой. Будто прячусь.

В этом доме невозможно чувствовать себя в безопасности.

Утро начинается с головной боли.

Плохо спала — ворочалась, просыпалась от каждого шороха. Снилось что-то мутное, тяжёлое. Не помню что, но ощущение осталось.

Заплетаю волосы в косу, надеваю форму. Смотрю на себя в зеркало — бледная, круги под глазами. Отлично выгляжу, нечего сказать.

На завтрак не иду. Не хочу сталкиваться ни с Филиппом, ни с его отцом, ни с тётей. Хватаю яблоко из вазы, пробегая через пустую столовую.

Филипп уже в машине, сидит на заднем сиденье, смотрит в телефон. Не поднимает глаз, когда сажусь рядом.

Игнорирует.

Ну и хорошо. Может, весь день так пройдёт.

Машина трогается. Молчим. Я смотрю в окно, он — в телефон. Почти нормально.

На середине пути он вдруг протягивает мне свой телефон. На экране — страница Макса ВКонтакте. Фотоальбом с пенной вечеринки. Фотка, где мы втроём — я, Женя, Макс. Его рука на моём плече.

— Видела уже, — говорю, возвращая телефон. — Макс выкладывал.

Филипп не забирает. Мазнув пальцем по экрану, листает дальше. Следующее фото — я одна, смеюсь, мокрая насквозь. Белая юбка прилипла к бёдрам, рубашка задрана, живот мокрый.

— А это?

— И это видела.

— Он выложил фотки, где ты полуголая, — Филипп произносит это спокойно, почти лениво. — На всеобщее обозрение. И тебя это не смущает?

— Я не полуголая. Это пенная вечеринка, там все так выглядели.

— Все — это все. А ты — это ты.

Он убирает телефон в карман, откидывается на спинку сиденья.

У меня всё вопит внутри: «Что значит — я это я?» Какого чёрта это значит?

— Литвинов. Он кто тебе? — вопрос звучит почти небрежно.

— Друг.

— Друг, — повторяет с усмешкой. — Который выкладывает фотки твоего голого живота. И лапает тебя при каждом удобном случае.

— Он не лапает. Он обнял меня на одном фото, — терпеливо разжёвываю, раздувая ноздри от злости.

— На трёх, — поправляет Филипп. — Он лапал тебя на трёх фотках.

Он считал? Зашибись. И что?

— Ты правда не понимаешь? — Филипп наклоняется ближе, его голос становится тише. — Или притворяешься дурочкой? Он дрочит на эти фотки, Ульяна. Каждый вечер открывает и дрочит на твой мокрый живот и прозрачную юбку.

Морщусь.

— Это отвратительно.

— Это правда.

— Макс не такой.

— Все такие, — отрезает он и отворачивается к окну.

Разговор, видимо, окончен.

Сжимаю пальцы в кулаки, впиваясь ногтями в ладони.

Как же ты меня бесишь, Филипп. И пугаешь.

И я даже не понимаю, что больше.

В академии сразу ищу Женю. Нахожу её у входа в главный корпус — она стоит с телефоном, хмурится.

— Привет. Что случилось?

Женя поднимает голову, убирает телефон.

— У Макса проблемы. Какая-то хрень со стипендией.

— В смысле?

— Заморозили до выяснения. Якобы нашли несоответствия в документах за первый курс. Справка о доходах семьи или что-то такое.

— За первый курс? Он уже на третьем.

— Вот именно, — Женя качает головой. — Два года всё было нормально, а тут вдруг нашли. Он в приёмной комиссии с утра сидит, разбирается.

Внутри холодеет.

— Когда ему сообщили?

— Сегодня в семь утра позвонили. Он чуть с ума не сошёл. Ты же знаешь, без этой стипендии он не потянет обучение.

Знаю. Макс рассказывал — родители помогают, но основная часть на нём.