Кира Сорока – Сталкер (страница 27)
Нечасто я бываю таким загруженным, но если уж загнался — пиши пропало. Надо как-то встряхнуться. Главный враг человека — он сам. Не бывает такой задницы, из которой ты не сможешь выбраться, если захочешь. Это я давно уже усвоил.
Вместо того, чтобы звонить Полине, набираю Дамиру. Вываливаю на него всех своих тараканов. После чего долго слушаю о том, что нужно поменьше гнать и побольше делать. Мол, если что-то беспокоит — пи*дуй к источнику своих загонов и выясняй. А то потом уже не расхлебаешь, всё обрастет ещё большим дерьмом.
После разговора с Дамиром мне всё же немного легче становится. С Полиной мы сегодня перетрём.
Зек выходит с довольной рожей. Протягивает мне через окно пачку денег.
— Вот. Гуляй, сынок! Тут много.
И правда, много. Косарей пятьдесят.
— Я с тобой не поеду. Кореш баньку затопит, посидим. Хочешь — пошли тоже!
— Нет, я пас, — поднимаю окно.
Хочется рыкнуть на него, чтобы поставил мать в известность. Но потом понимаю — это бред. Если он совсем к ней не вернётся, будет только лучше.
На всех парах лечу в город. К дому отца подъезжаю ближе к одиннадцати. Свет в комнате Полины не горит. А вот в моей виднеется приглушённый свет напольной лампы.
Меня волной захлёстывает предвкушение от встречи. Сердце начинает бухать в груди. Стараясь не шуметь, воровато проникаю в дом, раздеваюсь. Почти беззвучно поднимаюсь наверх и подхожу к комнате. Возможно, Полина вновь танцует, и меня ждёт непередаваемое зрелище.
Осторожно заглядываю внутрь. Нет, сегодня моя принцесса не танцует. Она уютно устроилась на моём матрасе и, похоже, спит.
Жалею, что не купил цветов или чего-то ещё. Но мы, вроде как, были в ссоре, и ещё днём я мириться первым не собирался. Но всё, что кипело во мне сегодня, вот только что сдохло.
Стягиваю с себя толстовку вместе с футболкой. Оставшись только в джинсах, ложусь рядом с Полиной. Она устроилась на боку, подложив ладошки под голову. Такая милашка... Уютная, домашняя...
Хорошо-то как, мать вашу!..
Совсем не хочется её будить. Но, не удержавшись, прикасаюсь губами к её лбу. Девушка глубоко вздыхает, её ресницы трепещут, глаза медленно открываются.
— Привет...
Хрипловатый ото сна голос, размытый взгляд. Всё в ней вызывает во мне дикий восторг и жгучий голод.
— Привет. Я скучал.
— Почему тогда уехал?
Слышу обиду в её голосе и говорю так, как есть:
— Потому что задела ты меня, принцесса.
— Каким образом?
Что, правда не понимает?
Переворачиваюсь на спину, застываю взглядом на потолке. Обнажать свои загоны неимоверно сложно.
— Мама твоя считает, что не лучший я кандидат для тебя. Понимаю...
— Это тут ни при чём, — со вздохом говорит Полина. — Мама сейчас вообще никого не одобрит. А если узнает, что я обнималась с мальчиком, лёжа на полу в студии — вынесет весь мозг. Я просто не хочу вот это всё. Разборки — это не моё.
— Значит, дело не во мне?
Повернув голову, напряжённо смотрю на Полину. Она отводит взгляд.
— Ты же всё понимаешь, Максим. Наши родители будут против.
— Так, значит, всё? Можем заканчивать?
Я знаю, что мои слова звучат жёстко. Но остановиться не получается.
— Зачем тогда пришла сюда, мм? В очередной раз подраконить?
Полина награждает меня убийственным взглядом и резко садится.
Да хрен я тебя отпущу!
Быстро обхватываю её тело, мягко укладываю обратно и ложусь сверху. Так надёжнее... Полина смотрит на меня округлившимися глазами.
— Ну хоть бы сказала, что тебе пофигу на их мнение, — шепчу ей в губы.
— Мне не пофигу, Максим. И прежде, чем громко кричать о нас, лучше было бы нам самим разобраться. Что между нами?
— А ты не понимаешь? — я вновь огрызаюсь.
Полина молчит. Мы пожираем друг друга глазами.
— Понимаю, — наконец произносит принцесса. — Но меня страшит это понимание.
— Поделись, — мой голос хрипнет от неожиданно накрывшей эйфории.
Её веки пару раз медленно смыкаются. Язычок проходится по пересохшим губам.
— Сегодня тот самый день, Максим.
— Какой?
— Ты сказал, что сегодня звёзды заставят меня влюбиться в тебя.
Да, чёрт побери! Это же сегодня! Не могу сказать, что я в эту чушь верил. Но, похоже, поверила она...
Губы непроизвольно растягиваются в улыбке влюблённого идиота.
— Так значит, сработало?
Лёгкий кивок заставляет сердце сделать прыжок с переворотом.
— Но я боюсь, — внезапно говорит Полина. — Боюсь, что я просто очередная девчонка, которая лишь недолго будет скрашивать твой досуг.
— И почему такие выводы?
Она поднимает руку, проводит пальцами по моим волосам. Потом по скуле. Нервно усмехается. Обнажаться ей тоже сложно.
— Посмотри на себя, Максим. Ты можешь получить любую. Иногда ты выглядишь так, словно сошёл с обложки журнала про самых привлекательных парней мира. А я... Я самая обычная.
Она это серьёзно?
— Мне пи*дец, как приятны все эти слова, принцесса...
Когда нервничаю, я матерюсь, да. Дурацкая привычка.
— Но ты посмотри лучше на себя. Ты же идеальна, мать твою! Лицо, волосы, тело... Ты на одном пальце ноги можешь кружиться. Бл*ть! Полина, ты самая красивая девушка из всех, что я когда-либо видел! Какой дебил внушил тебе, что это не так?
Она молчит, кусая губы. И делает это так чертовски соблазнительно, что мои мысли путаются. Похоже, разговоров на сегодня хватит. Я хочу совсем другого...
Глава 23
Я прижимаю к груди мистера Морфеевича и с силой зажмуриваюсь. Улыбка никак не хочет покидать лицо. Кажется, ещё никогда в своей жизни я не была так безумно влюблена!
В памяти всплывают наши поцелуи, руки Макса на моих бёдрах. Как тонко он улавливал ту грань, которую переходить нельзя...
Мы долго лежали на его матрасе, растворяясь друг в друге. Потом задремали.
Когда в окно пробрался первый луч январского солнца, я ушла. Предварительно чмокнув этого красивого парня в щёку. Он сонно вскинул руку, намереваясь меня поймать и уложить обратно, но не смог.