Кира Сорока – Пепел после тебя (страница 79)

— Он что, всю дорогу будет там сидеть? — посматривает Алина на кота.

— Нет. Я выпущу его, когда научится себя вести.

Чёрный начал драть мебель. Вероятно, весна действует на всех по-разному.

Бросаю взгляд назад. Вижу, что Чёрный смотрит на меня с вызовом. Мы бы могли оставить его дома, но не с кем. Бабушка Валя улетела к себе домой, пожив с нами в Краснодаре всего месяц.

Этот климат ей не подошёл, как она нас убеждала. Но на самом деле она просто не хотела нам мешать.

«Вы — муж и жена. У вас теперь своя семья. Мне тут не место», — заявила она после наших бесконечных попыток заставить её остаться.

— Ладно, выпусти его, — сжаливаюсь над Чёрным. — Но если эта морда будет драть кожаный салон, я высажу его на трассе.

— Не высадишь, — с улыбкой говорит моя мышка. Развернувшись назад, сюсюкает с котом: — Не слушай его, Чёрненький. Ничего он тебе не сделает, этот злюка. Ты же знаешь, что он только с виду такой грозный, а на самом деле добряк из добряков.

Ухмыляюсь. Ага, добряк.

Видела бы она, как я недавно спарринг-партнёра размотал. Тренер был в восторге.

Спорт всё ещё мне очень помогает. Внутренний негатив, который сидит во мне из-за отца — это хорошая батарейка. Я направляю всю эту энергию на тренировки. Тренер обещает, что скоро получу КМС. А потом и на мастера спорту могу замахнуться. Да и вообще, с моими данными мог бы участвовать в серьёзных турнирах по вольной борьбе. Но я пока это обдумываю.

Наблюдаю в зеркало заднего вида, как Чёрный запрыгивает на заднюю полку и, распластавшись там, закрывает глаза. Алина садится прямо, и я протягиваю ей правую руку. Она подаёт мне тоже правую, чтобы состыковать наши кольца. Гравировки на них соединяются, образуя слово «любовь». Половинка этого слова написана на её колечке, а другая половинка у меня.

Я хочу сделать такую татуировку, но пока не готов портить красивое тело Алины никакими надписями. Хотя она согласна и даже в восторге от этой идеи.

Наша свадьба была очень скромной и состоялась спустя месяц после того, как мы узнали о беременности.

В общем, данное Столярову обещание сдержать не удалось. Алина не доучилась даже до конца первого курса, взяла академ. Я перевёлся на заочку.

Судьба всегда вносит свои коррективы. Мне нынешние коррективы нравятся. А Столяров всё это переживёт. У него там женщина появилась. Спортивный врач, массажист. Мой тесть теперь не такой бука, как раньше.

Выехав на трассу, ускоряюсь. Алина просматривает онлайн-карту.

— Никаких заторов вроде бы нет. На серпантине только немного плотно, — говорит она.

До серпантина нам ещё пилить и пилить. А вся дорога займёт часов шесть. И это в лучшем случае. Но на самом деле больше, потому что я планирую остановиться в каком-нибудь приличном ресторанчике во время обеда и устроить там праздничную трапезу. У моей девочки день рождения. Хочу, чтобы ей было хорошо.

— Не укачивает, родная? — переплетаю наши пальцы.

— Всё хорошо. Только держи, пожалуйста, руль обеими руками, — вытягивает свою кисть.

Показательно надуваю губы, но делаю так, как она просит.

Около десяти часов звонит её отец. На громкой слушаем его поздравления.

— Зря вы, конечно, в такую даль подались, — не может он удержаться от нравоучений. — Да и не сезон сейчас для моря.

— Мы купаться не собираемся, — отвечаю я. — У нас встреча с друзьями.

Лучшее время выбрать было просто невозможно. Дан с Лизой* прилетели в Сочи навестить родственников Аверьянова. Макс с Полиной** подстроились и тоже будут там этим вечером. Только Дамира и Евы*** не будет, но мы договорились связаться с ними по видеосвязи.

Друзей мне очень не хватает. Они — часть меня. Эту часть невозможно ничем заменить, к сожалению. И вот я напитаюсь немного за проведённые вместе с ними выходные и буду жить дальше. До следующей нашей встречи.

Усмехаюсь. Алина сделала меня сентиментальным придурком.

К обеду выползаем на серпантин. Алина на глазах бледнеет от всех этих крутых поворотов, и я сворачиваю в ближайший посёлок. Торможу, берусь за телефон. Нахожу на карте ресторан, читаю отзывы.

— Я не голодна, — говорит мышка.

— Ты, может быть, и нет, а вот Данчик очень голоден.

Алина задумчиво гладит свой животик.

— Ты прав. Даня, наверное, голоден. Давай поедим.

То-то же!

Аверьянов умрёт от счастья, когда узнает, как будут звать моего сына.

Ресторан оказывается вполне приличным. Алина с удовольствием съедает куриную лапшу, я отправляю в себя двойную порцию солянки. Ем я теперь много, моя мышечная масса прибывает на глазах. Да и размер... Я уже на голову перерос отца и в плечах в разы шире его.

Мышка по сравнению со мной — маленькая кнопка. Раздавить её порой боюсь, чересчур увлёкшись в процессе наших любовных игр.

В Сочи мы прибываем к четырём. Набираю Максу, но его телефон пока недоступен. Наверняка они ещё в самолете. Придётся подождать, пока они с Полей доберутся до нас из Адлера.

По навигатору рулю к гостинице, в которой остановились Дан с Лизой. У родственников они пробыли три дня, а сегодня перебрались сюда. Жена Аверьянова в положении. Срок — около семи месяцев. Двойня. Девчонок ждут.

Как Дан решился на это путешествие, понятия не имею. Безбашенность его порой зашкаливает.

Выезжаем к побережью. Взгляды устремляются на море. Оно невероятного лазурного цвета. А солнце палит, как в июле, миллионами искр отражаясь от водной глади.

— Ммм... Как жаль, что окунуться нельзя, — надувает губки Алина.

— Мы приедем следующим летом. И вообще, будем отдыхать тут каждый год. Может, домик купим. Станем с тобой южанами.

Она кладёт голову мне на плечо, мечтательно вздыхает, гладя свой животик.

Въезд в гостиницу прямо за нами, но мы ещё долго не можем оторваться от открывшейся красоты.

Когда заходим в отель, нас встречает управляющий. Отдаю документы.

Регистрировался я на фамилию Коршунов. Моя мышка теперь тоже носит эту фамилию.

Так уж вышло, но род Грозных продолжается совсем под другой фамилией... Это очень злит отца. Недавно я получил от него весточку из тюрьмы. Как он узнал мой номер, не знаю. Но, судя по тексту, выяснил он только номер. Потому что пытал меня, где я сейчас обитаю и почему не навещаю его в тюрьме. Ну и куча претензий по поводу смены фамилии...

С неделю я обдумывал, что писать в ответ. И писать ли вообще. Мы решали это вместе с Алиной, и она настояла на ответном письме.

Моя мышка слишком добрая, и она умеет прощать.

В итоге я ответил, но довольно коротко и сухо. Что у меня всё хорошо, и что я не приеду к нему.

Отец сделал свой выбор, отказавшись от мамы. А я делаю свой — отказываюсь от него. В письме я поблагодарил его за деньги на моих личных счетах и пообещал, что верну ему их, как только заработаю нужную сумму. Всё. Мне больше нечего было добавить. Об Алине я не написал ни строчки. Это не его дело.

Обвешанный сумками, держа в руке переноску с котом, следую за администратором, который тоже несёт наши вещи. Алина едва поспевает за нами, всё время отвлекаясь на красоты внутреннего дворика отеля. Обходим главный корпус, двигаемся к одноэтажным домикам.

Дан очень тщательно выбирал место. Здесь своя открытая кухня под навесом, огромная беседка, свой бассейн, который наполнили по нашей просьбе.

Не факт, что наши беременные жёны будут купаться, всё же на улице не тридцать градусов жары, а мы вот занырнём сто процентов.

Дверь одного из домиков распахивается, на крыльце появляется Аверьянов. Довольно ухмыляется.

— Гроня! — выкрикивает он дурацкое прозвище, которым задолбал меня в детстве.

— Аверя! — хмыкаю я, поставив сумки.

Дан вальяжной походкой приближается ко мне. Тоже прибавил в объёмах. А в детстве был дрыщ дрыщём. После детского дома долго не мог отъесться и нарастить мяска.

В груди ухает от этой встречи. Расплывшись в глуповатой улыбке, протягиваю Дану руку. Он притягивает меня к себе. Обнимаемся, похлопываем друг другу по плечам.

— Звиздец, ты кабан! — фыркает Даньчик.

— Ты тоже, брат. Ты тоже...

— Ты там ревёшь, что ли? — стебёт меня Аверьянов.

Легонько вмазываю ему под дых. Показательно сгибается пополам.

В этот момент слышится звук открывающейся двери, и я оборачиваюсь. Из домика выходит Лиза. Живот у неё просто огромный... Она держится за поясницу. Кажется, что даже стоять ей тяжело, не то что ходить.