Кира Сорока – Не рань меня (страница 56)
Ложусь рядом с Катей. Придвигаюсь близко-близко. Так, что кончиком носа касаюсь её щеки.
Её кожа пахнет персиками и дождём. Не знаю, почему мне так кажется, но вот так.
Веду носом до подбородка девушки и снова вверх. От нежности к ней моё сердце сладко сжимается, а дыхание перехватывает.
Моя… Такая красивая… Идеальная просто. Как я раньше этого не замечал?
Катя начинает беспокойно вздрагивать.
Фак! Разбужу сейчас.
Собираюсь смыться, но она внезапно хватается за мой локоть, не давая уйти. И, не открывая глаз, отпихивает медведя и ложится щекой на мою грудь. Что-то сладенько мурлычет…
— Разбудил тебя, да?
— Угу.
— Хочешь ещё поговорить? Ну… о твоих родителях, — мой голос снова подрагивает от злости.
Хочется вернуться и всё-таки пообщаться ещё и с отцом семейства Ветровых.
Что он, нахрен, вообще думает о лжи своей супруги?
Но Катя не дала мне вернуться. Сначала плакала, а потом уснула.
Она медленно поднимает голову, скользя щекой по моим ключицам. Касается губами подбородка, робко прикусывает. Но это так… так провокационно, чёрт возьми!
Воу!
— Меньше всего на свете я хочу говорить об этом, — шепчет Катюша. — И думать я об этом устала. Давай ты поможешь мне не думать, ладно?
Блин… Да легко вообще!
Секунда — и она уже подо мной. Распинаю её на кровати, впиваюсь в губы. Ближайшие полчасика думать никто из нас будет не в состоянии.
Раздеваюсь сам, раздеваю Катю. Накрываю нас одеялом. И мы уплываем в параллельную реальность, где господствует только чистый, ни с чем не сравнимый кайф.
Первый раз у нас был как под наркотой, я вообще ничего не запомнил. Только ощущения. А сейчас мне нужны эмоции Кати. Глаза её, губы, шепчущие моё имя, стоны в моё ухо…
Наши тела знакомятся снова. Я жадничаю и вновь начинаю немного жестить, но Кате заходит вот такой вот я. Знакомство тел получается отличным. Идеальным…
Долго лежим в обнимку и болтаем о чём угодно, но только не о её семье.
— Ты скажешь мне?
— Скажу. А что сказать? — посмеиваюсь я, довольный, как сытый котяра.
— Сколько будет стоить та квартира?
— Она будет стоить не дороже денег. Всё, закрыли тему.
— Уу… Какой ты.
— Какой? — с интересом заглядываю в прекрасные голубые глаза.
— Настоящий мужчина. Идеальный.
Кажется, мой внутренний кот стал ещё довольнее.
Ловлю её губы, нежно целую.
Красиво говорить я не умею, поэтому предпочитаю показывать телом то, как она мне дорога. Как она мне нужна!
Катюшка вновь улетает в царство Морфея. Осторожно выбираюсь из кровати, поправляю одеяло на её обнажённом теле. Потом одеваюсь и иду в гостиную. Во рту просто засуха, зато в голове прояснилось, и злость отступила.
Отец и мама тут. Когда видят меня, на их лицах появляется волнение.
Садимся за обеденный стол, как за стол переговоров. Напряжение висит в воздухе.
— Макар… — со вздохом начинает отец. — Похоже, ты разворошил осиный улей.
— Речь о дяде Гене и о том, что он нихрена не знал? — догадываюсь я.
— Да. У Ветровых случился грандиозный скандал после вашего ухода. Его спровоцировал Руслан.
Злость вновь несётся по моим венам.
— Отлично, — скалюсь я. — Да пусть хоть переубивают друг друга.
— Макар! — шикает мама. — Ну нельзя же так!
— А так, как они, можно⁈ — рычу в ответ. Не на маму, конечно. — Мать Кати больная, ясно? Вот скажи мне, мам, ты смогла бы сделать со мной что-то подобное?
— Господи! Конечно, нет!
— Вот. Нормальные родители так не поступают.
— Но они её родители, — вклинивается отец. — Это её семья. Или ты решил, что заберешь её, и всё.
— Да. А почему нет? Мы будем жить в Москве. Кате вообще в этом доме делать нечего! — в сердцах выкрикиваю я и указываю на окно, имея в виду дом Ветровых.
Мама сокрушённо качает головой.
— Это Катя будет решать, а не ты. Маша там рыдает, считает, что ты у неё дочь украл. Гена куда-то уехал.
Подбородок мамы дрожит. Она всегда близко к сердцу воспринимает чужие проблемы.
— Хорошо. Скажите тогда, как, по-вашему, нужно сделать, — нахмурившись, смотрю на родителей. — Предлагаете Катю туда отпустить? Может, она вам тут мешает?
Да, меня бесконтрольно и на всех парах несёт в неадекват.
— Никто нам не мешает, — успокаивающе говорит мама. — Просто хочется всё уладить. У всех. Катя должна простить маму, что бы она там не сделала.
— Если простит — это будет её решение. Никто на Катю давить больше не будет, я не позволю, — отрезаю я.
— И она будет жить здесь? — спрашивает папа.
Я вижу только часть его лица. Кулаком он прикрывает рот и подбородок. По его глазам ничего невозможно прочесть, а вот сжатый кулак говорит о том, что отец злится.
— Ты против?
— Я этого не сказал.
— Так скажи! — вновь психую я. — Скажи: нет, Макар, мы не против, если Катя поживёт пока у нас. Или нет, Макар, мы против.
— Я пока не знаю, как к этому относиться. А ты следи за тоном! — рявкает отец.
И я сдуваюсь. Редко ему перечу.
— Ладно, прости, — раскрываю ладони. — Давай Катя останется на эту ночь, а завтра посмотрим.
— И если она захочет пойти домой, ты её держать не будешь.
— Не буду, — киваю я. — И прямо сейчас я позвоню дяде Гене. Идёт?
— Идеально, — отзывается отец.
Взяв телефон, находит номер соседа, нажимает дозвон и протягивает телефон мне.