Кира Сорока – Не рань меня (страница 28)

Выбравшись из пробки, сразу жму на газ. Катя прибавляет громкость. Трек качает… Адреналин несётся по венам.

Поглядывая за тачкой Руслана, ныряю из ряда в ряд на бешеной скорости. Мельком поглядываю на Катю. Она хоть и вжимается в кресло и смотрит вперёд огромными глазами, но улыбается и беззвучно подпевает песне.

— Боже! Макар, там фура тормозит! — взвизгивает она.

— Вижу…

Рульнув в левый ряд, успеваю влезть перед красной иномаркой. И тут же сворачиваю на второстепенную дорогу. Пролетаю по двору многоэтажки, выныриваю на другое шоссе. А тут одностороннее. Мля…

— Мамочки! — пищит Катя, поняв, что мы на всех парах несёмся в лоб какой-то тачке.

Я резко торможу и врубаю задний ход. Смотрю назад и просто жму на газ. И ору, как ошалелый, песню, коверкая английские слова. Катя вдруг пропевает часть припева на английском с потрясающе чистым произношением. Я даже забываю, что вообще за рулём надо делать — вот так красиво у неё получается.

Переглядываемся с ней. Смущённо покраснев, она больше не поёт.

Та тачка, ехавшая нам в лоб, наконец проезжает мимо. Водитель сигналит нам и вертит пальцем у виска. Я промчал задним ходом не меньше пятисот метров.

— Вон там, кажется, можно проехать, — указывает Катя в проулок, и я сворачиваю туда.

Руслана больше не видно, и мы спокойно едем в парк. Хотя внутри совсем не спокойно. Внутри я предвкушаю наше сегодняшнее свидание, которое будет отнюдь не только дружеским.

— Ты так не замёрзнешь?

Она медлит выходить из машины. Я тянусь к заднему сиденью, достаю свою куртку.

— Нет, я утеплился. А ты? — вопросительно поднимаю брови.

Куртка на ней хоть и красивая, но не выглядит особо тёплой.

— Не должна, — решительно застёгивается и надевает пушистый капюшон.

Выходим из тачки. Беру Катю за руку, веду в парк.

— По-дружески, — бормочу я, объясняя свои прикосновения. — И руки тебе надо погреть.

— Да я не замёрзла, — робко выдыхает она.

Но я не отпускаю Катю, а она и не пытается вырваться. Ладно… Дружим так и дальше.

В парке почти ничего не работает. Погода — дрянь. Ветер, какая-то морось. Того и гляди пойдёт снег или дождь. Но здесь есть небольшое кафе и крытый батутный центр. Батуты, правда, для детишек, и мы туда не идём.

Прогуливаемся у пруда. Заметив открытый тир, веду Катю к нему.

— Хочешь пострелять?

— Эмм… — осматривает мишени, оружие. — Я не умею. Может, лучше ты?

— Давай.

Получаю винтовку, патроны. Паренёк примерно моего возраста вяло вещает о том, что можно выиграть. Моё внимание притягивает огромный плюшевый медведь, но это надо попасть десять из десяти и дополнительно ещё пару раз.

Мой отец возил меня на охоту раньше. Вообще-то, раньше мы часто этим занимались. В основном, в каникулы. Когда я ещё не так плотно болел футболом. Стреляю я хорошо благодаря папе.

Настроив прицел, палю по мишеням спокойно и чётко. Попадаю во все десять. Катя стоит рядом, зажав уши руками, и смотрит на меня потрясённым взглядом.

— Ты во все попал? — уточняет взволнованно.

— Пока нет.

Получаю ещё два патрона. Работник тира поглядывает на меня с интересом. Стреляю один раз… и зависаю на последней мишени.

Если выиграю чёртового медведя, значит, с Катей у нас всё сложится, как надо. Вот такой вот договор заключаю я с самим собой.

Часто так делаю. Например: забью на треньке гол — значит, на ближайшем матче мы победим. И всегда забиваю.

— Котёнок, пожелай мне удачи, — прошу Катю.

— Удачи! — взволнованно пищит она.

Вдохнув и затаив дыхание, стреляю. И промахиваюсь, чёрт тебя дери!

Бля…

— Выбирайте, — махнув рукой на игрушки средней величины, паренёк забирает у меня винтовку.

Бьюсь лбом о столешницу. Может, ещё раз попробовать?

— Вон тот кот ничего такой, — успокаивает меня Катя, погладив по плечу.

Но мне, блин, нужен медведь! Потому что дело не в игрушке, а в моём договорняке с самим собой.

— Выбери то, что тебе нравится, Кать.

— Да ладно, забирайте, — паренёк неожиданно плюхает на стол перед нами медведя. — Хрен с ним, с последним выстрелом. Мы никому ничего не скажем.

Расплывшись в довольной улыбке, жму ему руку. А Катя ошарашенно взирает на этого огромного белого мишку.

— Это мне?

— Ну конечно, Котёнок. Кому же ещё?

Сгребает его в объятья, вжимается носом в мех.

— Спасибо, Макар!

А целовать меня будут? Хотя бы по-дружески, мм?

Уходим из тира и просто идём по дорожкам, неся медведя вдвоём. Иду и размышляю. Я же его всё равно выиграл, да? Неважно, как, главное — он у меня. А значит, с Катей у нас всё хорошо будет.

Тормозим возле пруда, сажаем мишку на лавочку.

— Замёрзла, да? — обнимаю Катю сзади.

— Да так… — робко пожимает плечами, явно смутившись от моих объятий.

Веду носом по её скуле.

— Не зажимайся от меня, Кать. Мне тебя не хватает. Думаю о тебе постоянно…

— Да? — изумлённо поворачивает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.

— Да. Ты со мной что-то сделала, ведьмочка. Я болею тобой. Сильно болею.

— Но…

— И да, мы, конечно же, друзья, — добавляю с кислой миной.

Катя поспешно отворачивается, но я вижу, что она улыбается. Начинаю додавливать.

— А можно за медведя поклянчить благодарность? Маленькую.

— Насколько маленькую?

— Малюсенькую. Вот такую.

Показываю пальцами расстояние в сантиметр.

— Такую можно, — расслабляется она.