Кира Сорока – Не рань меня (страница 24)
Руслан сказал, что я Кате неинтересен. Не нравлюсь.
Ну ок! Пусть скажет мне это в лицо!
Обстоятельства сложились очень кстати. Иваныч вдруг сам сплавил меня к Лейле, сказав, что растяжка поможет мне расслабить и тело, и голову.
Я думал, что Катя на йоге. А оказывается, она тоже тут, у этой Лейлы.
Устроившись на коврике прямо позади Кати, неохотно повторяю движения за группой. Чувствую себя не в своей тарелке. Растяжка — явно женская фигня.
Катина соседка по коврику время от времени поглядывает на меня, не скрывая интереса. А вот Катя лишь обронила взволнованное «привет» и сразу отвернулась.
— Ложимся на спины, — командным тоном говорит Лейла, вышагивая по залу. — Ногу к груди, поворачиваем через себя и прижимаем колено к полу.
Я специально ложусь так, чтобы наши с Катей макушки были напротив друг друга и очень близко. Она лежит как бы правильно, ногами к зеркалу. Я — нет, но мне пофигу.
— Макар, в другую сторону, — говорит Лейла.
— Мне и так прекрасно, — отзываюсь я.
Упираясь макушкой в пол, смотрю на тренера.
— Чё надо делать? Я не понял. Хотя…
Перевожу взгляд на Катю. Она уже приняла правильную позу и, тоже запрокинув голову назад, смотрит на меня. Шепчет:
— Зачем ты здесь?
— Виктор Иванович направил.
— Ясно.
Ложится ровно, меняет ногу.
Ясно ей… А мне вот нихрена!
Повторяю за группой несложные элементы, игнорируя совсем уж девчачьи позы. На шпагат я, конечно, не буду садиться. И задницу назад выпячивать не собираюсь. А вот как выпячивает свою попку Катя, с радостью посмотрю.
Её антисимпатия ничего не поменяла во мне. Я всё так же весь в ней. И как-то не готов смириться с поражением.
— Разбиваемся на пары, — внезапно говорит Лейла и идёт ко мне.
Видимо, моей парой будет тренер.
— Садись, Макар. Мучить сильно не буду.
Мне кажется, говорит она это с издёвкой. Садится напротив, разведя ноги, упирается в мои ступни и разводит мои ноги шире.
Блин! Это охренеть, как больно!
Все вокруг сидят в таких же позах. Катя с соседкой о чём-то перешёптываются, и я всё время отвлекаюсь на них.
— Макар, я тут, — Лейла щёлкает перед моим лицом наманикюренными пальчиками. — Давай свои руки.
Протягиваю, и она начинает тянуть меня к себе.
У футболистов, конечно, есть свой уровень растяжки. Базовый, так сказать. Но когда твои мышцы всегда находятся в перенапряге, невозможно их вот так с разбегу растянуть! У меня сопротивляются даже не связки, а именно мышцы. Кажется, я впервые так остро чувствую свой квадрицепс. А уж приводящая, кажется, вообще сейчас порвётся…
Ай! Мать вашу!
Куда меня Иваныч отправил?
— Где больно, Макар? — садистки спрашивает Лейла.
И в глаза мне смотрит тоже по-садистски. Типа: если не больно, то я сейчас добавлю.
— Везде, — хриплю я.
— Ягодичные мышцы?
— И они.
— М… Икроножные?
— Да-да!
Отпусти, блин!
Но она тянет меня ещё ближе к себе и говорит вполголоса:
— Я веду индивидуальные тренировки. Мы могли бы разработать методику персонально для тебя…
Мой мозг буквально отключается от боли. Вообще не соображаю, что она от меня хочет.
— В общем, подумай. Телефон мой потом запишешь.
Наконец отпускает и уходит к зеркалу. Перевожу страдальческий взгляд на Катю. Та быстро отводит глаза, и они вновь перешёптываются с соседкой.
Тренировка продолжается. И начинается самая пикантная её часть…
Мне приходится лежать на животе, чтобы придавить немного стояк, пока Катя демонстрирует гибкость своего тела.
— Давайте в лягушечку, — командует Лейла.
Девчонки тут же встают в новую позу. И это просто «вау»…
Лосины натягиваются у Кати на ягодицах и начинают немного просвечивать. Я даже умудряюсь рассмотреть, что на ней кружевные стринги.
Её соседка бросает на меня взгляд, тоже сидя в «лягушке». Подмигивает мне.
— В рай попал, да? Столько попок вокруг.
Хмыкаю. А Катя вздрагивает.
Что ж… Я всё-таки смог привлечь твоё внимание.
Говорю её соседке:
— Меня интересует лишь одна, совершенно конкретная попка.
Стреляю взглядом в Катю.
— А чё тогда валяешься тут? Забирай, — угорает девчонка. — Такую попку быстро уведут.
Прикольная какая…
Катя, кажется, понимает, что мы так мило беседуем именно о ней.
— Ян, ты о чём? — шикает соседке.
— О тебе и твоей прелестной попке! — смеётся та.
Лейла хлопает в ладоши, привлекая внимание.
— Подаемся бёдрами вперёд. Потом назад. Покачиваемся. Вперёд. Назад. Да, вот так.
Ох, ты ж, бля…
Эти покачивания никак не снижают давления в паху. Кажется, лицо моё становится совсем уж страдальческим, потому что Яна, вновь глянув на меня, начинает тихо хохотать. Слышу, как говорит Кате: