Кира Сорока – Не рань меня (страница 2)

Но вошедший в гостиную отец умудрился её услышать и мягко одёргивает:

— Танюш, это не очень корректно.

— Да я же ничего такого не сказала! — смущённо вспыхивает мама.

— Так почему они вернулись? И Катя тоже с ними? — допытываюсь я уже у отца.

— Ну вернулись и вернулись. И да, дочь с ними. И сын тоже.

— Какой ещё сын? — охреневаю я.

Четыре года назад Ветровых тут было только трое. Катя и её родители. Потом те развелись, покинули этот дом. Он всё это время пустовал. А теперь, выходит, родители Кати сошлись? Завели ещё одного ребёнка? Мда…

— Так нам позвать Ветровых на ужин? — вновь спрашивает мама.

Пожимаю плечами. Хрен его знает, хочу я этого или нет.

Отец выходит на террасу, отвечая на телефонный звонок. Мама провожает его взглядом.

— И что там за Санта-Барбара, мам? — подгоняю её. Вижу, что она хочет рассказать.

— Да Гена, оказывается, жил на две семьи. Маша об этом узнала, и они развелись. А потом та, другая женщина, умерла. И он сошёлся снова с Машей. И его внебрачный сын тоже теперь с ними. Руслан, кажется. А самое ужасное, что Руслан старше Кати. Значит, Гена и та женщина были вместе ещё до появления Маши.

Мама рассказывает шёпотом, поглядывая на отцовскую спину за панорамной дверью.

Присвистываю. Вот это дядя Гена учудил!..

— Но я тебе, естественно, ничего не говорила, — подытоживает мама и тянется к своему телефону. — Ладно, наберу Маше. Надо же с соседями как-то начинать общаться снова. Раньше мы всё-таки дружили.

Да, наши родители дружили. А вот мы с Катей нет.

Она была довольно нелюдимой. Мы учились в разных школах, Катя посещала то ли коррекционную, то ли частную. За глаза я называл её тупицей.

Нуу… Малолетние захеры какие-то были. Или меня просто задевало, что она никогда не смеялась над моими шутками и не считала меня охренительным.

Остальные считали. Одноклассники, друзья, а позже и девчонки.

В шестнадцать ко мне стойко приклеилось прозвище «Мистер Совершенство». А Катя смотрела на меня, как на пустое место.

Родители всё время зудели: «Почему Катю не пригласишь искупаться в бассейне? Почему не позвал Катю на днюшку? По-соседски!» Навязывали мне эту Катю, как могли. А потом она испарилась. Вся её семья испарилась…

Вполуха слушаю, как мама щебечет по телефону.

— Да… В восемь очень удобно… Ага… Успею испечь утку… Отлично, Машуль.

Перемещаюсь к лестнице, почему-то хромая ещё сильнее. Поднимаюсь наверх.

— В восемь придут в гости наши соседи! — выкрикивает мама, оповещая об этом то ли меня, то ли папу.

Ничего не ответив, заруливаю в свою комнату и подхожу к окну. Вот отсюда прекрасно видно участок Ветровых. И придомовую территорию, и крыльцо, и большие подвесные качели на нём. На качелях сидит девушка. С такого расстояния невозможно разглядеть её лицо или подробности фигуры. Я просто вижу длинные светлые волосы, выглядывающие из-под капюшона, который закрывает пол-лица. Девушка что-то держит в руках.

Отхожу от окна. У меня где-то был бинокль…

Шарю в ящиках письменного стола и на полках над ним. Проверяю тумбочку у кровати.

Ооо, нашёл!

Возвращаюсь к окну. Настроив бинокль, рассматриваю через него девушку. По-прежнему не видно её лица из-за объёмного капюшона куртки. Но сердце подсказывает — это она, Катя.

На её коленях книга. Изящные пальчики перелистывают страницу.

Опускаю бинокль ниже, на её ноги. Катя в синих джинсах и мягких тапочках с кошачьими мордами.

Тихо угораю. Не знаю, почему, но меня её нынешний образ очень веселит. А ещё то, что я в свои почти двадцать лет подглядываю за девчонкой через бинокль. И ладно бы шарил по окнам её спальни…

Внезапно из дома Ветровых кто-то выходит. Какой-то парень, примерно мой ровесник. Проходя за спиной Кати, срывает с её головы капюшон. Она вздрагивает всем телом и оборачивается.

Кажется, они с этим парнем обмениваются «любезностями», а потом Катя опять надевает капюшон и уходит в книгу.

Разглядываю самодовольную рожу этого Руслана. Как я понимаю, это именно он — брат Кати по отцу.

Скрестив руки на груди, Руслан прижимается спиной к стене дома и буравит взглядом Катин затылок. Потом, с досадой махнув рукой, уходит в дом. И я могу поклясться, что при этом шарахает дверью так, что та могла бы слететь с петель.

Нет, я не слышу этого, у нас хорошая шумоизоляция. Но Катя так дёргается и вжимает голову в плечи, что и дураку понятно, что шарахнул.

Какие высокие у них отношения…

Положив бинокль на подоконник, задёргиваю тяжёлую штору, погружая комнату во мрак. Включив настольную лампу, выбираю шмотки поприличнее. В итоге облачаюсь в «Инферно», на ноги — «Рибок». Закидываю полотенце и сменные вещи в спортивную сумку. Вырубив лампу, иду вниз, в гостиную.

Отец и мама тут. О чём-то шушукаются. Возможно, обсуждают поиски очередного специалиста по мою душу.

— Пап, можно на твоей тачке сгонять в центр?

— А что там? — поднимает брови отец.

— Хочу абонемент прикупить в спортклуб. Надо треньки возобновлять.

— Оо… Тогда возьми. Хорошее дело.

Ну ещё бы. Может, и психоаналитик в таком случае не понадобится, да?

Вяло улыбаюсь родителям.

— Ну я погнал?

— Ужин в восемь, — напоминает мне мама.

— Окей.

С сумкой на плече шагаю в гараж. Тут три машины. Семейный минивен, мерседес бизнес-класса и ещё одна. Третья, как говорит мой отец, для души. Шустрая японская Хонда кабриолет.

С откидным верхом сейчас не по погоде, но я всё равно выбираю её. Забираю ключ с полки, сажусь за руль и завожу мотор. Машинка отзывается приятным урчанием. Открываю с пульта гараж, выезжаю на улицу.

Порывы ветра треплют мои волосы. Солнце прячется за мрачными тучами и лишь иногда радует редкими лучами.

Не люблю осень.

Привыкая к тачке, сильно не лихачу. Хотя мощный мотор буквально требует жахнуть по педале газа.

Быстро долетаю до спортклуба, который в нашем городе считается самым масштабным. Выбираюсь из тачки, забираю сумку. Пытаюсь не хромать, но у меня не выходит. И эта ущербность, бл*ть, выводит меня из себя.

Навстречу идут две девушки типа фитоняшек. Взгляды обеих цепляются за мою правую ногу. Их разговор смолкает, когда они проходят мимо меня.

Мистер Совершенство, походу, сдулся. Всё. Похороним его со всеми почестями.

Останавливаюсь и смотрю девчонкам вслед. Они садятся в мазду и уезжают.

Возвращаюсь к машине, забрасываю сумку и падаю за руль. Поднимаю тент, словно к херам прячась от всего мира. Долблюсь затылком о подголовник.

Бля… Ну просто соберись, тряпка! Ты хорош! Чертовски хорош! Всегда таким был.

Завожу мотор, сдаю назад.

Тренька — не в этот раз.

Глава 2

Больна, но не смертельно

Катя