Кира Сорока – Куплю твоё завтра (страница 8)
– Да всё, – оживляется Лера. – Убраться там, приготовить…
– Для этого существуют клининг и доставка еды из ресторанов. Так что, неинтересно.
– Могу заняться твоим садом.
– У меня нет сада, – усмехаюсь.
– Так вот я им займусь. И он появится.
– Меня больше привлекает бетон. Предложи что-то другое.
– И что, например? – уже явно злится она. – Предложи сам.
– То, что я могу предложить, выходит за рамки возможностей твоего возраста.
– Вот как! Тогда не предлагай мне этого.
А мне вдруг жутко хочется предложить. Азарт прям зашкаливает.
Мы ведь можем ходить вокруг да около оставшиеся до её совершеннолетия дни. А потом…
– Окей, я откажусь от клининга, – говорю в итоге. – И ресторанная еда мне опостылела.
Вообще-то, нет.
– С тебя готовка и уборка. И вообще всё, что пожелаю. Взамен ты получишь… ммм… Сколько тебе нужно?
– Много.
– Окей, получишь много. Через две недели.
– Хорошо, – часто кивает Лера.
– Ну и, конечно, мне будет нужна хоть какая-то информация о тебе.
– Но я не могу… – разводит руками, – вспомнить.
Да чёрт!
– А ты постарайся!
Отклеиваюсь от стены. Вообще-то, я приходил сюда не для того, чтобы быковать. И уж тем более не для того, чтобы заключать нелепые сделки. Но, кажется, сейчас мы договорились о чём-то весьма неоднозначном.
Не о сексе, но…
«Всё, что пожелаю» может включать в себя очень много всего пикантного.
Присаживаюсь на край кровати, смотрю в немного испуганное лицо девушки.
– Я хотел извиниться за Свету.
Вот зачем я пришёл.
– Да я сама виновата, – вздыхает Лера. – Но если честно, она немного… того, – вертит пальцем у виска.
Уголки моих губ вздрагивают в улыбке. Лера права. Света и раньше довольно часто демонстрировала свою взбалмошность, но я зачем-то отрицал очевидное, зациклившись на её внешности.
Хотел ли я Светку? Да. Очень. За последнюю пару лет она единственная из моего окружения, кто смог пробудить во мне мегаинтерес.
И мне всё ещё жаль потраченного времени, мать вашу!
– Ладно, отдыхай. Завтра закажем тебе какие-нибудь шмотки.
– Спасибо.
Встаю с её кровати, но она удерживает мой взгляд на своём лице. Губы Леры кривятся в усмешке.
– А ты расскажешь мне, почему у тебя в шкафу новые женские вещи?
– Расскажу, когда ты расскажешь мне что-нибудь о себе.
Но она молчит. Оторвав, наконец, взгляд от девушки, иду к двери.
– Богдан!
– Да? – оборачиваюсь.
– Вероятно, ты пожалеешь, что со мной связался. И это всё, что я могу сказать.
Хм…
***
Есть у моих друзей дурацкая привычка заваливаться ко мне домой без предупреждения. Это позволяют себе только самые близкие. Тим, Фил, Павлик…
Последний не так давно затесался в нашу компашку и пока находится под пристальным моим наблюдением.
Вчера он был на днюшке Светки, и именно он растрепал остальным о том, что я внезапно свалил в разгар вечера.
Друзья жаждут подробностей. Ведь Фил, к примеру, ставил на то, что Светка таки затащит меня в ЗАГС в итоге. Фил у нас вообще личность романтичная. Девочек меняет на раз-два, но с каждой – непревзойдённый романтик.
– Ну оторвись ты от телефона, Царь, – тормошит меня Тимоха. – Задолбал со своей лудоманией.
Остальные довольно ржут.
Оторвавшись от айфона, осаживаю друга недобрым взглядом.
– Лудомания – это зависимость, бро. А я не зависим. Я работаю, занимаюсь анализом и никогда не проигрываю.
– Ой, всё, Царя понесло!.. – прыскает Филя. – Тим, быстро извинись, пока он тебя не отхерачил.
Вообще-то, я редко прибегаю к физической силе, и друзья это знают. Зачем? Оппонента легко можно задавить интеллектом. Жаль, что я понял это лишь к девятнадцати годам. До этого возраста безбожно дрался. Бедные мои родители…
Кстати!..
Встав с дивана, выхожу из гостиной.
– Царь, ты куда? – несётся в спину.
Отмахиваюсь. Раз уж я из-за своих друзей встал в грёбаные девять утра, то нужно позвонить родителям. Набираю отцу.
– Да, – отвечает он хриплым голосом.
– Привет, бать, ты как?
– Да выписали меня, – говорит немного растерянно. – Назначили лекарства для поднятия иммунитета – и селяви.
– Сходи в частную.
– Да ладно уж… Отлежусь пару дней – и на работу.
– Да хорош! Уволься к чертям.
– Богдан, я без работы загнусь, – глухо смеётся. – Дай хоть до пенсии доработать.
А до пенсии ему ещё четыре года.
– Ну как знаешь, – сдаюсь я.