Кира Сорока – Куплю твоё завтра (страница 26)

Положив ладони на его плечи, мягко пощипываю, давлю, глажу. Я же не профессионал. Делаю, как умею.

– Ммм… кайф-то какой... – тихо постанывает Богдан. – Руки твои – тоже огонь. Давай немного посильнее. И шею… О, да-аа… Класс…

От его похвалы я почему-то начинаю краснеть. Или от контакта наших тел. Или от обстановки в целом... В общем, рядом с Царёвым я снова становлюсь спелым помидором, а мне совсем не хочется им быть. Поэтому весь день и старалась не попадаться ему на глаза.

Проминаю его шею. Прохожусь пальцами вдоль всего позвоночника вниз. И обратно. И снова вниз и вверх...

Внезапно Богдан подо мной начинает шевелиться, и я слетаю с него на вторую половину кровать.

– Что ты на меня намазала? – вскакивает на ноги парень.

– Я… Просто крем.

Но как только произношу это, мои ладони начинают пылать, подсказывая, что это не просто крем. Далеко не просто.

– Ай! О Боже! Что это? – тоже вскакиваю, разглядывая свои руки.

– А вот хрен его знает! – выплёвывает Богдан и сначала тянется за тюбиком, но, передумав, вылетает из комнаты, крича на ходу: – Надо срочно это смывать!

Судя по всему, он залетает в ванную, дверь которой как раз напротив. Ломлюсь за ним, уже ничего не соображая от боли. Ладони так горят, словно я положила их на раскалённые угли. И они сильно покраснели. Реально, что ли, ожог?

Богдан залетает в душевую, не снимая шорт. Я же врубаю воду в раковине. Тщательно мою руки, намыливаю и снова старательно тру их.

– Мля… Вот это треш… Со спины словно кожу содрали! – причитает Богдан, смывая с себя крем под душем.

– Сейчас-то уже нормально?

– Вроде да.

И я тоже чувствую, как огонь, объявший руки, постепенно гаснет.

– Вот и хватит причитать. Откуда мне было знать, что крем испорчен, – бубню в ответ.

Богдан резко отодвигает дверцу, и я бросаю на него испуганный взгляд. Насквозь мокрые шорты съехали вниз, обнажив косые мышцы пресса. По телу стекают струи воды. И с волос, ресниц, губ...

Завораживающее зрелище...

Царёв поворачивается ко мне спиной.

– Ну? Какого она цвета? – требовательно спрашивает он.

Вообще-то, бордового, но я нагло вру.

– Нормального она цвета. Обычного.

– Уверена?

– Да.

И если бы не зеркало на стене, в которое Богдан всё же успевает посмотреть, моя ложь могла бы прокатить.

Но не прокатила.

Богдан хватает меня за предплечье и втягивает к себе под душ. Всё делает так легко и быстро, что я даже не успеваю никак отреагировать, не то что дать отпор.

Он прижимает меня к стене и наваливается сверху всем телом. Нас накрывает тропическим дождём. Я полностью промокаю буквально за несколько секунд.

Сквозь пелену воды смотрим друг другу в глаза. Долго и пристально. Оба тяжело дышим.

– Я не специально… Там крем немного прос… – начинаю было оправдываться.

Но договорить мне не дают. Губы парня прижимаются к моим без всяких нежностей. Сердито и жадно. Очень напористо.

И мне бы возмутиться. Мне бы начать вырываться, кричать, ругаться… Но неожиданно я понимаю, что мне надо именно это.

Вот это! Его напор. Его умелый поцелуй. И твёрдое тело, прижатое к моему.

Задыхаясь от эмоций, позволяю его горячему языку разомкнуть мои губы. И задыхаюсь ещё больше, потому что так хорошо мне никогда ещё не было.

Так меня никто никогда не целовал.

Глава 20

Царь

Всё как-то слишком быстро выходит из-под моего контроля. Мозг сначала вроде как вопит: «Она же маленькая! Малявка семнадцатилетняя!» А потом все звуки внезапно затихают. Здравые мысли тоже покидают чат. И я слышу только наше сбившееся дыхание и её сладкие стоны.

Нихрена Лера не малявка. Она созрела для многих интересных вещей.

Что у нас там по закону, м? Какой возраст согласия?

Мои руки путешествуют по её влажному телу: плечи, лопатки, бёдра, ягодицы… Пальцы проскальзывают под шорты, нагло сминают её попку. Лера выгибается в спине и вновь сладко стонет прямо мне в рот.

Чёрт… Мы оба как пьяные. Я – совершенно точно. Потому что никак не могу включить адеквата.

Слишком много времени, проведённого вместе. Для меня это много. Я никогда ни с кем не жил. Не считая родителей. И ни за кем не бегал. Девчонки сами предлагали мне себя.

Отрываюсь от вкусных губ и под поплывшим взглядом голубых глаз начинаю самозабвенно целовать её скулы, щёки, шею. Языком веду до ключиц, руками сжимаю грудь. Хочу задрать эту мокрую тряпку – её майку, чтобы ладони смогли прикоснуться к острым соскам без всяких преград. Возиться долго… Можно просто разодрать на ней одежду.

Во мне просыпается какой-то очень голодный и дикий зверь. Коленом развожу стройные ножки девушки. Быстро поднимаю одну её ногу и укладываю себе на бедро. Вжимаюсь пахом в промежность и с силой тараню её бёдрами. Так, что попка хлопает по кафельной стенке.

Всё очень остро и близко к сексу. Достаточно лишь избавиться от мокрой одежды – дело на пять секунд. И похер на контрацепцию.

Я так её хочу… Чёрт, как же хочется!

Возвращаюсь к её губам. Прикусываю нижнюю, гортанно рычу:

– Возьму тебя сейчас!

Ныряю вновь рукой под шортики, добираюсь до трусиков, касаюсь подушечками пальцев мягких влажных складочек, проталкиваю пальцы немного внутрь…

– Нет! – взвизгивает Лера.

Сильно толкает меня в грудь.

– Не смей! – выкрикивает она с яростью. – Дай мне пройти! Быстро!

– Что?.. – шокированно хлопаю глазами.

Из пластилиновой, такой податливой сексуальной девочки она за секунду превращается в фурию.

Я в шоке просто...

– Отвали от меня! – вновь рявкает Лера.

Тяжело сглатываю. И ещё раз.

Эмм… Что, бля?

Охренев от происходящего, смещаюсь в сторону и смотрю, как она уходит. Босыми ногами громко шлёпает по полу, оставляя за собой дорожку мокрых следов. Хлопок двери – и тишина…

Это что сейчас было? Целовать и трогать можно, а дальше – нет?

Да это детский сад какой-то!

В паху так больно, что искры из глаз. И ещё меня стремительно накрывает чувством вины, потому что… Потому что, может, и правда переборщил?

Стягиваю с себя шорты, боксёры. Они со шлепком падают на пол. Прижимаюсь разгорячённым лбом к холодной кафельной стене. Делаю воду почти ледяной. Стою, прихожу в себя.