Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 64)
— Нет. Не смог.
Она разворачивается в моих руках, смотрит в глаза. В её — стоят слёзы.
— Я тоже не смогла.
Глава 43. Прощение
Кажется, меня не обнимали уже целую вечность. Женя не в счёт, это другое.
Рамиль просто притянул меня к себе и крепко обнял, зарывшись лицом в мои волосы.
Я слышу, как разгоняется его сердцебиение, чувствую, как напряжено тело. Пытаюсь переварить все эти ощущения, не захлебнуться в них.
Прожить. Просто прожить…
А потом уже думать.
Но всякое невольно лезет в голову.
Он поверил Антону, не выслушал меня.
Упираюсь ладонями в его грудь, отталкиваюсь и отхожу в сторону. Замерев у люльки, гляжу на спящую дочь.
Дышать нечем. Сжимаю пальцами горло.
— Тай… — слышится его тихий болезненный шёпот за спиной.
Чувствую, как прикасается ко мне его тело, как он утыкается губами в моё плечо. Осторожно кладёт ладонь на мой живот и прижимает меня к своей груди.
— Тай, я облажался. Тут даже отрицать что-то бессмысленно. Тупо. И я не знаю, как могу искупить свою вину. Перед тобой. И перед собой тоже.
Молчу, пытаясь откопать в себе какие-то здравые мысли. Но они путаются и расплываются, когда Рамиль откидывает мои волосы на другое плечо и прижимается губами к шее. Его наглые жадные пальцы стискивают ткань блузки, впиваются в кожу на животе.
— Я так скучал… Таечка… Маленькая моя… Прости, что рядом не был! Но я теперь здесь. Навсегда с тобой, — судорожно шепчет он, водя носом и губами по пылающей коже.
Разворачиваюсь в его руках. Вновь упираюсь ладонями в грудь.
— Я…
Я так много хотела ему сказать! Часто представляла нашу встречу, репетировала этот разговор, фантазируя, что Рамиль вот так же, как сейчас, будет просить у меня прощения. В самые тяжёлые моменты жизни я представляла это и упивалась восторгом, «слушая» его мольбу, «видя» его раскаяние. А сейчас… Сейчас я не могу найти достойную причину, чтобы действительно обижаться на него и наслаждаться его покаянием.
Он не оставлял меня одну. Он подарил мне дочь, благодаря которой я обрела внутреннюю силу. И неважно, что последнее время я была размазнёй. Сейчас я эту силу чувствую.
— Где твоя невеста, Рамиль? — тон получается ледяным.
— Её нет. Я ушёл перед самой регистрацией.
— Когда получил моё сообщение?
— Нет. Его я получил уже в дороге.
То есть… Не я спровоцировала отмену свадьбы? Ох... Вздыхаю с облегчением.
Вика внезапно начинает кряхтеть и жалобно похныкивать. Бросаюсь к ней и пытаюсь вернуть пустышку на место. Но малышка выплёвывает её, поняв, что это не еда.
Рамиль стоит рядом и напряжённо смотрит на нашу дочь, вцепившись пальцами в край люльки.
— Всё нормально? Или у неё что-то болит?
Меня, надо сказать, умиляет искреннее волнение в его голосе.
— Вика проголодалась, — достаю дочь из люльки, прижимаю к груди. — Пойдём.
Втроём идём на кухню. Я не включаю общий свет, только подсветку кухонного гарнитура.
— Мне нужно приготовить смесь для неё. А тебе придётся подержать дочку.
Он тяжело сглатывает и вытирает ладони о бёдра. Правда, на лице — решительность.
— Давай. Я готов.
Передаю ему Вику, показываю, как держать. Дочка продолжает хныкать, но, оказавшись в неизвестных руках, меняет тональность. Словно ещё не решила: устроить скандал или рассмотреть того, кто её держит. Сверкает своими яркими карими глазами, глядя на Рамиля. Недовольно морщит лобик, сведя брови.
Рамиль медленно опускается на стул, не сводя с дочки шокированного взгляда, и что-то бормочет. Но я не разбираю слов.
Быстро размешиваю смесь в бутылке, подношу соску к губам Вики, и она яростно за неё хватается. Продолжая сканировать Рамиля внимательными глазками, начинает быстро-быстро чмокать.
— Давай я, — Рамиль забирает бутылочку. — Она так похожа на тебя... — переводит на меня взгляд.
Усмехаюсь.
— Похожа? В ней вообще ничего от меня нет.
— Есть.
— Да перестань! Твои глаза, волосы, брови…
— А я вижу в ней тебя, — настаивает Рамиль. — Это что-то внутреннее, не внешнее. Темперамент, внутренняя энергия. Это ты, Тая. В ней — вся ты.
Опускаюсь на соседний стул. Молча смотрим на Вику, которая быстро разделывается со смесью и снова начинает засыпать.
Прощупываю памперс, тот почти сухой.
— Надо осторожно положить её обратно, — говорю Рамилю.
— Я сделаю, — шепчет он и встаёт.
Уносит Вику в комнату, а я остаюсь на кухне. Чтобы немножко передохнуть. Усмирить эмоции, которые по-прежнему душат.
Там, внутри, много всего... Столько внезапных надежд...
Подхожу к окну, зависаю взглядом на тёмном дворе. Рамиль возвращается, вжимается в меня сзади и начинает шептать:
— Я снимаю квартиру. Не очень далеко, на Парковой. Однушку, правда, но она очень большая. Комната двадцать четыре метра. Мы можем сделать там ремонт, выделить детскую. Или снять другую квартиру. Возможно, что-то поскромнее. В другом районе, к примеру. У меня есть небольшие накопления. И есть перспектива заработать ещё. В футболе я сейчас на пике, есть предложения из разных клубов. Там хорошие контракты. Я смогу нас поднять. Слышишь, Тай? Ты можешь мне полностью довериться.
Откидываюсь назад, прижимаюсь затылком к его плечу.
— Мы не виделись целый год, Рамиль. А до этого были знакомы неделю.
— И что ты хочешь этим сказать? — нервно вздрагивает его голос. — Что мы, типа, чужие?
— Что совместный ребёнок — не повод действовать импульсивно.
Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.
Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.
— У тебя кто-то есть? — срывается на хрип его голос.
Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.
— У меня дочь есть! — обиженно выпаливаю я. — О чём ты вообще? Боже…
Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.
Боже… Я и не думала, что можно умереть от поцелуя. Моё сердце сейчас остановится...