Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 46)
Пью маленькими глоточками чай и изучаю вакансии на бирже труда. Наверное, я могу устроиться в любой ресторан быстрого питания, вот только ноги последнее время стали уставать. Мой врач в женской консультации вообще не рекомендует мне стоячую работу.
А что тогда?
Есть вакансия продавцом в табачный магазин. Но там принимают с двадцати одного года. А мне восемнадцать. И все предложения о работе для моего возраста попадают под категорию «для молодёжи». И чаще всего они связаны с затратой огромного количества сил и энергии. Курьеры, официанты, горничные…
А мой живот тяжелеет с каждым днём. Его уже не спрятать под одеждой и никак не проигнорировать.
Я жду ребёнка! Это видно всем!
И сейчас тоже. Люди косятся на меня, потому что я выгляжу как подросток, залетевший сразу же, как только у него начался пубертатный период.
Я бледная, костлявая, неухоженная, поникшая… Окружающие чаще всего смотрят на меня с неприкрытой жалостью.
Я пала очень низко.
Всё пошло прахом!
ВСЁ ПОШЛО ПРАХОМ, ЧЁРТ ВОЗЬМИ!
В порыве отчаяния закрываю вкладку с работой и захожу в ВК. И, не давая себе передумать, открываю страничку фангруппы ФКИГ. Листаю ленту вниз, до сентября. Именно тогда я заходила сюда последний раз.
С жадностью просматриваю новые фотографии.
Команда на сборах, команда в баре с фанатками, Рамиль с друзьями…
Сердце моё щемит от невыносимой боли. Живот наливается свинцом, и я обхватываю его ладонями.
Рамиль в окружении девиц. И у него такое счастливое лицо... Боже…
А как же жена твоя будущая? Или до свадьбы всё можно?
Последняя новость в группе с какого-то матча. На фотографии — игрок с пятым номером с перемотанной головой. Читаю сообщения в посте.
«Ужасающая драка случилась между капитанами Золотых и Фениксов. Причина драки неизвестна. Оба серьёзно пострадали».
В комментариях девицы наперебой жалеют Дениса Гольдмана и обливают грязью Тимофея Золотарёва.
Рамиль в этом побоище не пострадал.
Закрываю ВК. Глажу живот, пытаясь успокоиться. Плакать прилюдно — такое себе.
Он там живёт полной жизнью, а я здесь одинокая, беременная, брошенная...
Как выжить в этом мире, не понимаю.
Без аппетита доедаю рогалик. Собираюсь уже встать из-за стола, как ко мне вдруг подсаживается девушка.
— Привет, — мило улыбается она.
— Привет, — заторможенно моргаю. — Мы знакомы?
— Нет. Пока нет, — смущённо прикусывает губу. — Я сейчас скажу нечто странное.
Ого!..
Да москвичи вообще странные, чего уж там.
— Насколько странное? — прищуриваюсь я.
— По десятибалльной школе на девятку.
Ого ещё раз.
— Я просто мимо шла, — смущённо начинает она. — Увидела тебя, и мне показалось… Ну не знаю... Что подойти к тебе должна. У тебя всё нормально?
Тяжело сглатываю.
— Бывало и лучше, — выдавливаю после длинной паузы. И внезапно обрушиваю на незнакомку всё, что у меня на душе: — Я беременна. Я одна, и я потеряла сегодня работу. Съёмная квартира оплачена лишь до января. И я не знаю, как жить дальше.
Зажмуриваюсь, пытаясь остановить слёзы.
Не плакать…. Не плакать при людях.
— Откуда ты приехала? — спрашивает девушка, и я распахиваю глаза.
— Это так очевидно? — горестно усмехаюсь.
— Да, — кивает она с улыбкой. — Так откуда?
— Сочи.
— Воронеж, — говорит она, протягивая мне руку.
Пожимаю.
— Ну что, Сочи, будем считать, что сам Господь подтолкнул меня к тебе.
— Ты религиозна?
— Да. Я верю во всевышнего, — поднимает взгляд к потолку и тут же опускает вновь на меня. — Я работаю в школьной столовой в буфете. Недавно в нашей школе появилась вакансия гардеробщицы. Там очередь на это место из своих да наших, но у меня есть родственные связи с директором школы. Я могу замолвить за тебя словечко.
— Правда? — шокированно выдыхаю я.
— Да. Легко. Можешь рассчитывать на официальное оформление и полный соцпакет. И выплаты, когда родишь, опять же получишь.
Так бывает вообще?
Надеваю куртку, наматываю шарф, и мы выходим на улицу.
— Далеко школа?
— На Рябинина, — указывает направление девушка.
— А я на Ленина снимаю, — киваю в противоположную сторону.
Но эти улицы довольно близко друг от друга. И без общественного транспорта можно добраться.
— А я рядом со школой снимаю, — говорит она.
— А как же родственные связи?
— Да, поймала меня, — хмыкает девушка. — Директор — мой отец. Но у него давно другая семья. Да и не хочу я с ним жить, не маленькая уже. Вот приехала, навестила папу — и осталась здесь. Поступила в вуз. Подрабатываю в столовке пока, чтобы сводить концы с концами. Платят у нас, кстати, хорошо. Коммерческая школа, не государственная. Ну и отец мне тоже помогает.
— И когда ты сможешь спросить про меня? И… — опускаю взгляд на свой живот. — Это не помешает?
Она берёт меня под ручку, и мы медленно шагаем в сторону улицы Ленина.
— Узнаю всё сегодня. И думаю, отец мне не откажет. Не переживай, Сочи, прорвёмся!
Расплываюсь в улыбке.
— Меня Тая зовут.
— Женя.
И мы снова пожимаем друг другу руки.