Кира Сорока – # И всё пошло прахом (страница 29)
Тяжело сглотнув, отвожу взгляд.
— Нет, у меня ничего не болит.
Рамиль подходит ближе, обнимает меня.
— Уверена? — чмокает в макушку. — Я немного пережестил этой ночью.
— Всё хорошо… Правда, — задрав голову, смотрю в тёмные глаза парня. — Пойдём. Тебя родители ждут.
— Не хочу с тобой расставаться...
Его губы нежно скользят по моей щеке.
— Мне надо домой! — пищу в ответ, пытаясь выкрутиться из его рук.
Не знаю, почему так себя веду. У нас всё хорошо было этой ночью. Признания, обещания, страсть, секс…
Это будто и не секс, а занятие любовью. Мы любили друг друга этой ночью. Вот.
Но с появлением матери Рамиля наш уютный мирок тут же начал исчезать. Потому что этого мира и не существует вовсе. Есть реальность Рамиля, а есть моя. Просто они пересеклись ненадолго.
Именно так я должна к этому относиться.
Но больно просто зверски...
Рамиль обещание не сдержал. Мне очень больно уже сейчас. А ведь он даже ещё не уехал.
Парень наконец меня отпускает и с подозрением смотрит в глаза. Отворачиваюсь и вновь начинаю метаться по комнате в поисках белья.
— Всё нормально, Тая?
— Да. Только вот трусики потеряла, — краснея, признаюсь я.
— Воу! Я их обязательно найду и, как конченый фетишист, оставлю себе, — угорает он.
Очень, блин, «смешно»... Но я всё равно смеюсь, чтобы не показывать своих истинных чувств.
Рамиль надевает футболку, и мы идём в прихожую.
— Ой, я забыла розы, — оборачиваюсь на дверь спальни.
— Да, сейчас, — подрывается за ними Рамиль.
Когда выносит букет, мрачно произносит:
— Цветы выглядят потрёпанно как-то. Может, выкинуть? Куплю новые.
— Нет! — протестую я. — Дай их мне!
Это мои цветы. Я высушу лепестки, сохраню их навсегда.
Браслет не сохранила... Хотя бы цветы будут напоминать мне об этом мимолётном счастье с приезжим парнем.
Рамиль отдаёт букет и тут же вжимает меня в дверь прихожей, навалившись всем телом. Обхватывает ладонями лицо и с жаром шепчет напротив губ:
— Когда я уеду, мы будем созваниваться. Начнётся учёба, отец снимет мне квартиру, и я тебя заберу. Поедешь со мной?
— Что? — хрипнет мой голос.
— Я хочу увезти тебя отсюда. И очень сожалею, что не могу сделать это сразу. Так ты поедешь?
Киваю, разучившись говорить.
Рамиль глубоко меня целует. Так глубоко, что мы рискуем вообще никуда с ним не пойти.
Он не шутит? У нас ничего не закончится?
Разобравшись с проблемами Ани, я смогу уехать. Смогу!
Боже… Моё сердце сейчас выскочит из груди.
Встав на носочки, чмокаю Рамиля в щёки, скулы, подбородок. Мы трёмся носами.
— Девочка моя красивая... — шепчет парень. — Моя и только моя!
Бабочки внизу моего живота танцуют зумбу. Это щекотно. И так хорошо!
— Нам нужно идти, — напоминаю Рамилю не без сожаления.
— Да, — вздыхает он, отстраняясь. — Да. Долбаный дельфинарий.
Выходим из номера, держась за руки. Ждём лифт. Рамиль вновь ловит мои губы, и мы так и заваливаемся в кабину, целуясь. Рамиль, не глядя, бьёт по кнопкам, и двери начинают закрываться. А потом что-то происходит, и они вновь скользят обратно.
Рамиль резко отшатывается от меня, когда в кабину заходит высокий статный мужчина. Одного лишь его прицельного взгляда достаточно, чтобы понять — это Валиев-старший.
Хмуро посмотрев на Рамиля, мужчина произносит, не скрывая сарказма:
— С добрым утром, сын.
Издевается... Какое может быть утро в час дня?
— С добрым, — глухо отзывается Рамиль.
Мужчина переводит глаза на меня, и бабочки в моём животе дохнут одна за другой. Под тёмным взглядом Валиева я превращаюсь в ничто. Пустое место.
Он касается взглядом букета в моих руках, и его рот кривится в пренебрежительной ухмылке.
Лифт медленно ползёт вниз. Атмосфера такая, что кажется, я сейчас в обморок упаду. Никто ничего не говорит. Но я словно слышу мысли отца Рамиля.
«Какого чёрта ты забыл с этой пигалицей, сынок?»
Напряжение Рамиля я ощущаю кожей. Мне кажется, если к нему сейчас прикоснуться, то его тело будет напоминать камень.
Наконец лифт замирает, и дверки открываются.
— Ну наконец-то! — слышится радостный голос матери Рамиля.
Я не вижу её за спиной Валиева-старшего. А она не видит меня. И мне очень хочется сейчас провалиться в шахту лифта. Есть там что-то ниже первого этажа?
Сначала выходит отец Рамиля и, что-то негромко сказав жене, идёт дальше. Следом выходим мы. Женщина, которую я вижу впервые, с первой секунды кажется мне доброй. Во всяком случае, у неё очень нежный взгляд.
— Здравствуйте, — тихо говорю ей.
— Мама, это Тая, — представляет меня Рамиль. — Тая — это моя мама Ирина Альбертовна.
— Очень приятно, — отвечает женщина и оборачивается, чтобы взглянуть на удаляющуюся фигуру мужа.
Воспользовавшись этой заминкой, шепчу Рамилю:
— Я пойду…
Пытаюсь уйти, но парень успевает схватить мои пальцы.
— Будь, пожалуйста, на связи, — негромко говорит он.
— Хорошо… До свидания, Ирина Альбертовна. Хорошего Вам дня, — добавляю, обращаясь к его матери.
— Спасибо, и тебе.