Кира Сорока – Безбашенный (страница 31)
— Ладно! — повторяет за мной сияющий Ильдар.
— Но сначала ты встретишься с Даном, — выдвигаю требование.
Ильдар хмурится, но соглашается.
— Ок. Займусь этим в ближайшее время.
Ну вот. Хоть в чём-то я одержала победу.
А зачем мне всё это?
Ах, да! У меня же огромный дефицит близких людей.
Надо признать, оба парня стали мне близки...
Глава 18
— Ты не обижайся на нас, Даня. Мы ведь не со зла всё это, — щебечет мама.
А отец поддакивает каждому её слову.
— И мы так внуков хотим понянчить, — продолжает она мечтательно. — Сам понимаешь, возраст у нас уже. И здоровье последнее время не очень. А внуки могут стать глотком свежего воздуха.
И бла-бла-бла...
Нахера я спустился к этому чёртовому обеду? Лучше бы поспал.
Вот только одна сексапильная блондиночка даже в сны мои проникла. И там я делал с ней намного больше чем наяву... Вскочил в несусветную рань и чувствую себя так, как будто мне вкатили дозу адреналина. Заказал Лизе завтрак доставкой. И уже час, как жду хотя бы смс от неё.
Ну можно мне хоть элементарное «спасибо» сказать?
Впрочем, я ведь не за «спасибо»...
Угрюмо жую буррито, который априори должен быть восхитительным, ведь готовил его отличный повар. Но вкуса я не чувствую. Этот отстойный разговор с родителями и молчание от моей сладкой блонди лишают меня последних крупиц терпения и адеквата.
— Спасибо за обед, — цежу, почти не разжимая зубов и натянув на губы насквозь фальшивую улыбку.
— Не уходи, Даниил, — командным тоном говорит отец. — Расскажи, как дела с Диной.
Вот далась им она! Дались им эти чёртовы исследования Гольтмана! Что там такого уж важного? Изобретение эликсира жизни?
— Мы ездили за мебелью для её квартиры. Потом посидели в кафе и погуляли, — без энтузиазма рассказываю я.
— Пригласишь её сегодня? — оживает мама.
— Нет. Сегодня я с друзьями. Да и Дина занята. Мы договорились общаться плотнее после экзаменов и выпускного.
— Оо... Ты наконец-то вспомнил о школе? — стебёт меня отец. — А почему сегодня не там?
— Ну вот так, — развожу руками. — Завтра — обязательно.
— Что ж, посмотрим, — прищуривается он.
— Я пойду?
— Нет, — теперь останавливает мама. — У нас тут назрел разговор об очень деликатной теме.
Мне уже дурно... Что ещё? Выберем дату для зачатия внуков?
— Дина говорила с тобой о своей семье?
— Нет вроде...
— Вроде? — брезгливо морщится отец. — У тебя с памятью или слухом проблемы?
— Проблем нет. Просто девчонкам свойственно много болтать. Я привык выключать функцию слуха лишь время от времени.
— "Умно", — поджимает губы мама. — Я-то думала, мы хорошо тебя воспитали.
— Ну и что там об её семье? — нетерпеливо ёрзаю на стуле.
— Гольтманы — уважаемая еврейская семья, придерживающаяся традиций. Они не отдали бы свою дочь не за еврея.
Моё тело невольно расслабляется, а камень в груди уменьшается в размерах. Значит, я не подхожу на роль мужа Дины, верно?
С интересом смотрю на мать, которая почему-то мешкает с продолжением. А отец вдруг вываливает на меня:
— Твои родители были евреями, Даниил. Мы давно это знаем. Ты, конечно, не воспитывался в иудейских традициях, но и Гольтманы уже давно не относят себя к ортодоксальным евреям.
Что он несёт, вашу мать?
Мой ох*евший взгляд прыгает от отца к матери и обратно. А с языка чуть не срывается отборная ругань.
— Я не еврей, — выдавливаю из себя.
— Твои еврейские корни бесспорны, Даня.
Мама пытается погладить меня по плечу, но я стряхиваю её руку и отшатываюсь.
Да идите вы!..
— Даниил, не веди себя так, словно только что узнал, что Деда мороза не существует, — усмехается отец. — Мы же не собираемся заставлять тебя принимать иудаизм.
— Ну спасибо! — язвительно выплёвываю я.
— Но, возможно, придётся сделать обрезание, — быстро произносит мама.
Что?! Надеюсь, я ослышался...
— Что ты сказала?
— Обрезание.
Моё лицо немеет, а глаз начинает дёргаться.
Отец недовольно качает головой.
— Ну всё, наш изнеженный мальчик расстроился окончательно. Невеста не та, корни ни те, религия предков тоже не по нраву, — подъ*бывает отец. — У тебя же вообще никаких ценностей нет, Даниил! Только гулянки, бабки, тачки, шмотки. Не нагулялся ещё?
— Не нагулялся, — цежу сквозь зубы.
— Неверный ответ! — сатанеет отец.
— Лёня, тише! — шикает на него мама. — Дай Дане всё это переварить... Иди к себе, — она наконец отпускает меня.
Смываюсь. Меня снова топит адреналином, только теперь от бешенства.
Помню, ещё будучи в детском доме, я очень хотел знать, кто мои родоки. Но тогда мне никто не собирался рассказывать об этом. Я оказался в этом ублюдском заведении сразу после рождения — это всё, что я знал. И когда меня усыновили Аверьяновы, я всего один раз попросил приёмную мать узнать о той женщине, которая меня родила. Мама тогда сказала, что это всё неважно теперь. Что биологические родители не имеют значения, ведь у меня теперь есть настоящая семья.
А тут оказывается, что они всё знали о моих настоящих родителях!
Прислушиваюсь к себе…
Ну знали и знали!
В девятнадцать мне уже как-то насрать на собственное происхождение. Аверьянов я! Всё!