Кира Шарм – Похищенная (страница 67)
И я выныривал, хоть готов был остаться в этом холоде. В этой темноте.
Выныривал, уже слыша хриплые крики и маты Алонсо.
Как из пропасти. Как из-под тонн слоев воды.
Выныривал, а ее лицо перед глазами. Оно мне, блядь, светилось. Будто звало за собой.
И потому не думал.
Как только смог подняться, сразу поехал на виллу. Забрать. Ее забрать.
Хрен знает, что мог бы сказать себе сейчас.
Что не хотел в случае нападения на дом потерять свою заложницу? Или просто пожалел девочку, которая реально практически случайно попала в эти жернова? Ведь, если бы ее застали на вилле и пристрелили, ее вины в этом бы не было…
Но нет.
Все, что я бы ни придумал сейчас, все это будет неправдой.
А есть только одна.
Первой мыслью была эта дикая кошка. Алиса. Кажется, ее ведьмачьи черные омуты — глаза так и стояли передо мной, когда пришел в себя. Застилала даже лицо Алонсо.
И без мыслей. Без логики и пояснений. Я просто приехал за ней.
Чтобы взять с собой. Чтобы она была рядом.
И если была в этом хотя бы одна-единственная мысль, то да. Я. Не могу. Ее. Потерять.
Прижимаюсь к горячему, до одури разгоряченному под моими руками телу.
— Блядь, кошка, — хрипло вырывается само из сжатых зубов.
Никогда.
Никогда я не чувствовал такой дикой страсти.
Такого голода по женщине.
И не в том дело, что остался неудовлетворен.
Нет.
Мне хочется вжиматься.
Пожирать ее. Снова с нова.
Эти искусанные губы, изнеможденные от ласк. Снова накрывать своими губами. Пожирать ее. Выпивать. Каждый вдох.
Впиваться в расплавленную кожу. В это тело, что будто воск сейчас под моим. И кажется, что я реально просто впечатываюсь в нее. Врезаюсь, а она сама оставляет на мне какие-то бешенные вмятины.
Глава 58
Медленно, так медленно, что даже стону, запрокинув голову, провожу по животу вниз. Она дрожит. Мать его, как же она дрожит под моими руками!
— Gata, — вырывается с хрипом из горла, когда осторожно раздвигаю складки и резко опускаю пальцы внутрь.
Блядь.
Она тут же окликается.
Дрожью внутри. Такой, что ошпаривает меня на хрен. Оставляет без кожи.
Судорожно сжимает мой палец до одури дрожащими стенками и снова извивается в оргазме.
А я смотрю.
Жадно. Как голодный. Как повернутый на первой в жизни женщине смотрю, как она кончает под моими руками.
И жру. Жру каждый укус ее губ. Ее закатившиеся глаза, что резко распахиваются и тут же закрываются снова.
Я жру каждую черточку на ее лице. Перекошенном, искаженным оргазмом, и, блядь, это самое прекрасное, что я видел в жизни.
— Я. Не могу. Тебя. Потерять, — шепчу в ее губы, слизывая с них капли ее дикой страсти. Вт такой. Даже во сне.
И блядь.
Ее хочется баюкать.
Подхватить на руки, как ребенка и расчесывать пальцами длинные вьющиеся волосы.
Зацеловывать губы. Теперь успокаивая. Нежно. Хочется что-то шептать и видеть, как она улыбается. Стирать пальцами ее горящий румянец со щек. Стирать и снова рисовать его на ее лице новой и новой страстью.
И оставить здесь. Спрятать на хрен от всего мира. От всех.
Чтобы никто даже взглядом единственным, поганым не проскользил по моей девочке. Потому что. Потому что она моя!
* * *
Хмурюсь, понимая, что даже не заметил, как провалился в сон.
Со мной еще ни разу. Никогда такого не бывало.
Не при моей жизни. Я привык спать одним глазом. Всегда контролируя свой сон. И каждый шорох вокруг.
Но ведьма. Дикая, сумасшедшая, ненормальная во всех смыслах ведьма меня таки заколдовала.
Вырубила.
И, блядь.
Как же сладостно мне просыпаться, прижимая к себе ее все еще разгоряченное тело!
— Ал?
А глаза дикой кошки уже распахнуты. И смотрят на меня.
Прямо, блядь, внутрь. Прямо под ребра.
— Что, gata?
Зарываюсь лицом в ее волосы.
Этот одуренный аромат. Блядь, он прошибает меня насквозь.
— Ты сказал. Вчера. Что не мог меня потерять.
— Сказал правду, — скольжу по ее телу руками вниз. Снова вдыхаю, чувствуя, что остановиться сейчас будет трудно. Пиздец. Впервые готов забить на все и не отрываться от девчонки!
— И это значит… Я представляю все же ценность в обмене твоей сестры? Или ты настолько хочешь отомстить, что даже готов был вчера рисковать своей жизнью?
— Жизнь создана, чтобы ею рисковать, нет?
Ухмыляюсь, прикусывая мочку ее уха.
— Иначе она станет такой мучительно скучной, что мы просто заснем, как рыбы. С открытыми глазами. И даже не почувствуем, что на самом деле давно сдохли.