Кира Шарм – Похищенная (страница 56)

Девчонка пережила слишком до хрена.

Похищение.

Ее отец-мудак, что даже пальцем не пошевелил, чтобы спасти дочь.

Блядь. Я бы землю перевернул. На хрен бы все на пути поотстреливал. Горло бы перегрыз.

А мудак затаился. Будто его и не касается.

Хреново ей, наверное.

— Тсссссс, — прижимаю к себе, ложась рядом еще сильнее, когда дергается от прикосновения.

— Алиса. Я серьезно, — смахиваю слезинку с лица. — Я не хочу, чтобы ты пострадала. На острове опасно, я ведь не лгал. С яхтой ты не справишься. И я… Я, блядь, не хочу, чтобы ты все время здесь провела в наручниках. Сказал. Вреда тебе — не причиню. Я обещаю. Ну?

Отстегиваю руку, разминаю.

Снова прижимаю к себе дрожащее тело.

— Алиса. Я правда хочу по-хорошему. Давай только без глупостей, ладно? Успокойся. И нам обоим нужно поспать.

Да. У меня крышу рвет от этой девчонки. Во всех смыслах.

Но я и правда не собираюсь ее трогать. Не сейчас, когда она напугана до трясучки.

Ей нужно время.

И я готов ей его дать.

Готов.

Потому что уже не представляю себе, что она не будет моей. Будет.

До хруста сжимаю кулак, заставляя себя сдерживаться.

Не трогать ее. Не ласкать. Не прижимать к себе слишком сильно.

Осторожно, даже нежно поглаживаю ее плечи спину.

— Я не причиню тебе вреда, — шепчу в затылок. В волосы. Чувствуя, как ее тело потихоньку расслабляется. Дыхание становится спокойным. Она засыпает. И только тогда позволяю себе скользнуть губами по ее виску.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Глава 48

Алиса.

Я проваливаюсь в тяжелый, муторный, больной на голову и идиотский сон.

В этом сне только руки Ала.

Гладят. Дурманят. Сводят с ума и не дают покоя.

Они заставляют кожу гореть.

До искр из глаз.

До тянущего безумия между ног. Во всем теле.

Его бархатный, низкий, с легкой хрипотцой голос забивается прямо внутрь.

Он под кожей. Он в крови. Он отравляет. Дьявольски. Как самая тяжелая, самая страшная наркотическая инъекция.

Он. Он. Он.

Везде.

И я захлебываюсь им.

Это ураган. Это лавина, которая смывает с меня все. Сбивает, просто сносит с ног.

Не дает возможности сопротивляться. Заставляет гореть.

Желать большего. И большего. И большего.

Сойти с ума и раствориться в нем. Взорваться, мучительно изнемогая под его жгучими, горячими прикосновениями. Раствориться и умереть. Наполниться им до предела и взрываться снова и снова, в дикой, безумной бешеной трясучке сплетаясь с ним. Обвивая руками и ногами. Всхлипывая, принимая его поцелуи.

Жадные. Нежные. Горячие.

Властные и неторопливые.

Какими бы они ни были. Разными. Неизменно лишь одно.

Им хочется отдаться. Захлебнуться. Раствориться в его руках. Умереть.

Нет.

Это не тот Ал, что выкрал меня. Не тот, который угрожал, грозно вспыхивая глазами, пуская молнии.

Не тот, кто придавливал горящим полыхающим взглядом к земле.

Не враг, который хочет только надругаться. После того, как поработит меня и мое тело, возьмет свое.

Ядовито отомстит моему отцу. Просто ради того, чтобы поставить того на место.

Не тот.

Передо мной, несмотря ни на что, в подсознании все тот же незнакомец с бала.

Который сразу. Напрочь. Прожег одни-единственным взглядом. Выбил всю почву из-под ног. Пригвоздил в самое сердце.

И я должна сопротивляться. Должна.

Вытеснить из собственного сознания этот образ удивительного сказочного принца. Волшебства, которое опьянило, заставило меня гореть, а по всему телу разноситься ярким вспышкам.

Я. Должна. Видеть его и всю ситуацию трезво.

Понимать, что объятия, которые сжимают меня прямо сейчас своим жаром — это руки врага.

Который безжалостно уничтожит. Убьет. Выломает все, что есть в моем теле и душе. Придушит.

Только прежде напрочь. Полностью. Окончательно и бесповоротно растопчет меня. До смерти.

Ведь мое сердце, сколько бы я ни сопротивлялась, а отдано ему. И клещами не могу его оттуда выдрать! Не могу! А тело…

Тело сходит с ума. Оно отдается ему. Полностью. Без остатка. Лживым, ненастоящим ласкам. Просто обыкновенному умелому мастерству, Алиса. Не более. И надо. Очень надо не забывать об этом!

Осторожно открываю глаза.

Это проклятый чертов дьявол вполне может и не спать. Только обманывать.

Раз даже не приковал меня для разнообразия своими наручниками.

Не удивлюсь, если он вообще никогда не спит, и один из его глаз всегда остается открытым.

Осторожно поворачиваюсь, намеренно что-то бормоча. Я должна проверить. Проверить его реакцию.

Горячие руки душат. Его объятия, в которых Ал Северов оплетает меня ногами и руками заставляют сердце колотиться, как бешенное.