Кира Шарм – Похищенная (страница 5)
Его глаза темнеют. Горят безумной похотью и одновременно насмешкой.
Превосходством того, кто прекрасно осознает свою власть.
И не только тем, что в миллион раз физически сильнее.
О, нет. Нет, нет. нет.
Его вот один этот взгляд уже способен свести с ума, заставить забыть обо всем на свете!
Во рту только от него пересыхает, в горле бушует Сахара.
Непроизвольно шумно сглатываю, облизывая губы.
Один его взгляд, даже без жара впечатавшегося в меня тела, пронзает насквозь.
Заставляет соски и губы гореть от странного, невыносимого томления.
Он трахает меня глазами. Проникает глубже, чем своим огромным орудием.
Прикусываю губы, чтобы сдержать рвущийся стон.
Черт! Соски ноют, и между ног горит от потребности… Даже не знаю, чего!
Чувствовать тяжесть его тела на себе еще сильнее?
Раздвинуться перед ним на максимум и не важно, что будет дальше?
Я вся горю!
От невыносимой, ломящей меня потребности чего-то большего…
Его рук… Его губ… Его пальцев на мне… Полыхаю.
Как бабочка, что летит на огонь, и ей наплевать, что она в нем сгорит!
— Ты реально думаешь, что мне нужно опоить женщину, чтобы уложить ее в постель? Мммм?
Черт.
Я не думаю!
Я вообще не могу ни о чем рядом с ним думать!
Только раскаляться и сгорать в безумном пламени, в испепеляющем огне!
Но почему-то мысль о других женщинах бьет меня по каждому из оголенных рядом с ним нервов!
Прямо наотмашь бьет!
Эта магия. Это непередаваемое что-то, от которого до боли в суставах зарождается потребность изворачиваться под его телом. Стонать и хотеть большего, невзирая на то, что, проникнув в меня, он разорвет меня на части!
Как гипноз.
Как едкий яд вампира. Который заставляет свою жертву следовать за ним, наплевав на все последствия!
Потому что с ним хочется большего. Например, губы зудят от невыносимого желания прикоснуться к вот этой его бьющейся на виске жилке. Слизать ее. Почувствовать ее вкус и биение под языком.
Он действует нереально. Запредельно. Нечеловечески.
Да. Я кролик под гипнозом удава.
Кролик, которого выворачивает от ломки там, внизу, где он по-прежнему давит своим невозможным членом на мои складочки.
Прижимает так, что придавливает, пронзает самое естество!
Насквозь. Почти насмерть.
Сколько их было?
Таких вот дурочек, как я?
На которых он смотрел вот так же, заставляя пламенеть и плавиться?
Которых заставлял сходить с ума, забывая обо всем на свете? Даже имя свое заставляя забыть?
Броситься в омут исходящей от него страсти с головой?
Скольких ласках этот чувственный, порочный, рот?
Скольких одурял одним своим прикосновением, разметав в клочья?
И кто я для него?
Наверняка, всего лишь одна из многих.
Из тысячи, лиц и имен которых он даже наверняка не запоминает!
Но я не должна поддаваться! Иначе… Иначе в нем моя погибель!
— Слаааадкая…
Он разрывает наш зрительный контакт.
Скользит губами по моей шей, прикусывая, проводя по ней шершавым горячим языком.
Еще сильнее вжимается между ног своим пульсирующим, сводящим меня с ума окончательно, членом.
Я уже не думаю о его гигантских размерах. Я ни о чем уже больше не думаю… Ни о чем…
Просто уплываю в пучину мучительной страсти, от которой все внутри горит…
Его губы спускаются ниже.
Придавливают острый, возбужденный до ненормальности сосок.
Боже…
Я таки выгибаюсь.
Мое тело подбрасывает над кроватью, как ударом.
Заставляя сжаться еще сильнее.
Внизу живота полыхает самый настоящий ураган, полное безумие!
— Нет! — кричу, впиваясь в его лицо ногтями. Отчаянно.
Нет, потому что я просто сгорю. Пропаду. А он… Ему того только и надо!
Ты что? Всерьез?
Рычит, а у меня спазмы внизу живота от звука его хриплого бархатного рычания. Чееееееерт!
— Перестань играть, Алиса. Это уже не смешно.
Не смешно ему. Надо же! Мне вот давно уже не смешно! С самого начала! Причем, — очень! Очень не смешно!
— А ты думал как? — задыхаюсь от его жара.