Кира Шарм – Невеста по контракту (страница 94)
Валя по- боевому машет в воздухе кулаком.
— Сразу надо было сказать. Я б ему прямо там бы челюсть свернула! Я, между прочим, научилась много чему, пока с Тимуркой на тренировки ходила!
— Он не знал ни о чем. Так вышло. Я не сказала ему о сыне. Он… Только сегодня понял, Валь.
— Ну ты даешь! Нет, Оксана. От тебя я такого фортеля не ожидала!
— Мы плохо расстались, Валь. Я вообще не собиралась ему ни о чем говорить.
— Ты сумасшедшая? Смотри. Что делает родная кровь! Да их же с первого взгляда друг к другу потянуло! Гром же почти все время только с Тимуркой и занимался. А малыш наш. Он вон как светится, когда на него смотрит! Обожает его прям!
— А теперь я даже не знаю, как признаться во всем Тимуру.
Вздыхаю, нервно прикусывая губу.
— Да уж постарайся как-то.
Валя гневно сверкает глазами.
— И я тебя просто придушу, если Тимур будет злиться на отца после того, как ты ему все расскажешь! Просто придушу, Оксана!
Все больше понимаю, что Валя права.
Только как найти слова?
— Мааам. Гром обещал, что завтра приедет к нам!
Я так и не решаюсь признаться сыну до самого вечера. Уже укладываю его спать, но сын до сих пор думает о своем кумире.
— Ты же не против? Можно, да?
— Тимур.
Комкаю в руках салфетку.
— Мне нужно кое-что тебе сказать. Это очень серьезно.
— Про Грома?
Сын подбирается. Усаживается на постели, резко поднимаясь.
— Да, малыш.
— Он…
Тимур хмурится. Его лицо каменеет.
Сейчас это просто зеркало Артема!
— Он что? Тебя чем-то обидел, мам?
Говорит тихо. Чеканит каждое слово. Металлом.
— Поэтому и встал перед тобой на колени? Он обидел тебя, мам? Если так, то… Я порву его на части. Не сразу, конечно. Мне еще многому научиться надо. Но я пойду к Граду учиться тогда. Он тоже меня позвал. Выучусь и мокрого места от него не оставлю!
Тимур сжимает кулаки. Сверкает глазами.
— Нет, мое счастье.
Обнимаю его.
Судорожно вдыхаю воздух.
— Он… Он твой отец, Тимур.
— Кто? Гром? Это как? Мама?
— Мы… Мы с ним очень любили друг друга. А после…
Боже.
Слова застревают в горле.
Вот она, самая главная истина. Я вижу ее сейчас сквозь призму требовательных и изумленных глаз моего сына.
И понимаю, что не могу ему сказать.
Что мы поссорились, и потому я не сказала Артему о нем. Что из-за моей обиды он рос без отца.
Все личное отходит на двадцатый план.
Остается только он. Мой сын. И я понимаю, что он не заслужил этого. Я была неправа. Боже, мучительно неправа, лишив его отца!
— Так вышло, что мы жили очень далеко. И Артем… Он не знал о тебе, Тимур. Просто не знал.
— Как такое может быть?
Тимур трясет головой, не понимая.
— Мы потеряли друг друга. Не было ни телефона, ни адреса. Ничего. Поэтому…
— Ты говоришь, что вы любили друг друга. Как можно потерять, когда любишь?
— Можно, сынок. Но теперь твой отец хочет все исправить.
— Он за это просил прощение? Что потерял нас?
— Да.
Киваю, еле сдерживаясь, чтоб не плакать.
— Я подумаю, мам. Можно, я побуду сейчас один?
Вижу, что его кулаки сжаты так сильно, что побелели костяшки.
Только киваю, погладив сына по голове.
Выхожу, тихонько прикрывая за собой дверь.
Знаю своего сына. Ему нужно все это переварить.
И… Понимаю, что я бесконечно виновата. Перед ним. Просто бесконечно!
Долго сижу на кухне над чашкой остывшего чая.
— Тимур, ты спишь?
Наконец не выдерживаю. Что у него сейчас там, внутри?
— Нет, заходи.
— Я хочу, чтобы ты знал. Твой папа, он… Он очень тебя любит. И я. Я тоже тебя люблю. Больше жизни.
Понимаю, что нет смысла оттягивать все до вечера.
Звоню Артему с самого утра. Он берет трубку в первого же гудка, как будто держал телефон в руке и ждал моего звонка.
— Да, Оксана. Я сейчас буду. Спасибо.