Кира Шарм – Наследник для миллиардера (страница 56)
Как модели-девки все те рестораны!
Красивые, и… Пустые!
Глянцевые, и пластмассовые!
Нет, в каждой из них своя изюминка, конечно. Каждая пытается в себе ее найти, а если нет, то сделать при помощи хирурга. Особенный разрез глаз или необычная форма груди. Или жесты какие-то и голосок с сексуальным придыханием!
Но даже эти изюминки.
Скучные. Штампованные.
Сначала забавно даже, а после приедается. Раздражать начинает!
А она…
Сжимаю вилку в руке так, что почти гнется.
Она настоящая. Естественная. В этом ее весь кайф. В этом ее главная изюминка. И крышу сносит так, что улетать заставляет!
И что?
Такой, как все эти глянцевые хочет стать?
Поэтому из трусов выпрыгивает?
Жрать в доме почти нечего, а сама брендовые шмотки напяливает и по кабакам дорогим шляется, на которые денег у нее нет! Чтобы спонсора себе богатого отхватить!
Рычу в ярости, а она вдруг снова. Дергается. Как дикая. Перепуганная лань! Глазища свои распахивает! Губки приоткрывает!
Так!
Спокойно, Евгений! Держаться! Перестань себе представлять, что бы так прекрасно сейчас в эти губки вошло!
Выдержка-то не железная!
Она что себе думает?
На кой черт провоцирует сама и сама же сбегает? Смотрит на меня с таким ужасом?
И глазища свои распахивает, как тогда… В тот первый толчок, когда я в нее ворвался… распробовал, на свою голову!
А ведь станет же такой, – понимаю.
Пожирая малышку глазами.
Жадно втягиваю аромат и это чувство.
Что в груди екнуло.
В самом сердце.
Сколько лет я этого не ощущал?
Простого семейного уюта?
Лет с двенадцати так точно, да! С тех пор, как мы с Дикарем оказались в детдоме! Правда, и он тогда не был еще Дикарем. А простым парнем Маратом. Эту кличку уже потом заслужил. Кулаками яростными и тем, что до последнего дрался. Не мог руками, так зубами цеплялся. И крошил. Крушил. Оба мы против всех тогда стояли насмерть!
Запретил себе думать. Запретил вспоминать!
Нельзя даже мыслями возвращаться в прошлое!
Иначе размяк бы.
Ни черта бы не достиг. Там бы и сломали!
Хотя…
Жизнь в высоком бизнесе мало чем отличается от детдома.
Или ты , или тебя. И драться похлеще приходится. И каждый день. Реально. Насмерть!
Не вспоминал. Но вдруг нахлынуло. Накатило. Так резко и жестко вдруг, как будто на голову весь тот торговый центр повалился, который снести решил!
Вот так пахнет счастье. Вот так оно выглядит.
А не силиконовые груди и побрякушки вместе с яхтами и тягучим « заааааай» раскачанными рабочими губами, через которые сто таких, как ты, прошло!
Только вот жизнь показала, что счастье и тихий уют слишком уж хрупкие. Слишком недолговечные!
И…
Обходятся слишком дорого!
Иногда стоят даже жизни!
Был бы отец другим…
Не сожрали бы его, наверное, зубастые конкуренты, что друзьями прикидывались!
И не было бы той аварии, в которой они с матерью разбились!
Размяк он. В дружбу настоящую верил!
А надо было зубами. И никого к себе не подпускать!
Только я вот размякать не имею права!
Затем и наживал всю эту власть и бабло!
Затем и вернулся сюда. Заявил о себе так громко, что стены в столице посыпались.
Мне нужно все выяснить.
Подобраться как можно ближе.
Выудить старые, давно похороненные схемы.
И наказать. Жестко наказать тех, кто подобрался к моим родителям, устроив им смертельную аварию!
Я обещал.
Клялся в затухающие глаза матери.
Она не сразу погибла, нет. В отличие от отца, который на месте…
Еще пару часов больницы было. Пару адских часов, когда надежда сменяется отчаянием. Таким, от которого воешь и кулак свой зубами в хлам рвешь!
И я клялся. Беззвучно. Безмолвно глядя в ее глаза. Сжимая ее ускользающую руку! Каждый миг, каждую секунду клялся, что найду тех, кто в этом виноват и отомщу!
Потому и выжил. Потому и хватался зубами. Выныривал из болота, что пыталось убить. Утопить. Засосать в себя!
Сжимаю кулаки.
Дергаю головой, чтобы отогнать от себя наваждение тяжелых воспоминаний.
Не время расслабляться.
Повело меня от сладкой конфетки.