Кира Шарм – Наследник для дикаря (страница 64)
Схлестываюсь глазами.
Смотрит. Не опускает. Сглатывает только шумно и губы нервно облизывает. Сочные губы, которые хочется озверело, до боли, до ее стона своими смять!
Чиркаю по этим губам пальцам. Она шумно выдыхает, а я сам обжигаюсь. Из нутра рвется рычание. Почти умирающий, воющий рык.
Не нежно. Не ласково.
Нет.
Так больше не будет никогда! Да и не про меня все это.
Я просто беру.
Сминаю жадными руками. Нежные белоснежные ягодицы.
Рвано дергаю на себя…
И…
Твою мать!
Ее рваный выдох, с хрипом, на грани, врывается в нутро. Сливается с моим внутренним демоном. Врезается в него, срывая, на хрен , все планки!
И я рычу.
Дергаю на себя, жестко, жадно, одурело, остервенело нанизывая на свой пульсирующий член.
Резко рву бедрами на себя. Распахиваю на максимум.
Еще. Еще. Сильнее!
Ее глаза затуманиваются. Почти гаснут.
А в моих ожог. Слепота.
Пелена яростная и….
Она…
Там. В самой глубине. На самой сердцевине.
Все демоны мои внутри ожили. Слились, переплелись в дно.
И я жадный. Такой до нее жадный. До этих глаз, до невинных, на самом деле, невинных на хрен, губ и глаз, что отпечатались внутри…
Ни хрена не вижу снаружи. Только яростно насаживаюсь. Долблюсь в нее. Снова. И снова. И снова.
Но голод не утихает. Нееет! Он становится в тысячи, в миллион раз сильнее!
С каждым толчком. С каждым ударом.
Только вижу ее внутри. Там. Под ребрами Ее образ. И глазища эти невозможные!
– Алмаз. Лиля?
Черт. Кажется, перегнул.
Девочка начинает хрипеть. Заваливается спиной по стол.
– Эй. Девочка. Ты как?
Блядь.
Я и правда беспокоюсь.
Провожу горящей рукой по ее раскаленному лбу.
- Тебе плохо? Маленькая… Прости.
Блядь. Знаю. Напор у меня сумасшедший. А с ней все вообще выходит из-под контроля! Таким голодным себя чувствую, как будто бы впервые до женщины дорвался!
И, твою мать. Не в первый раз это чувство во мне пробудилось! Знаю. Уже помню. Клятву, зарок дал себе больше такого не допустить! Потому и гнал ее! Гнал, как только мог! Но теперь… С ней… Все даже сильнее!
– Девочка моя… Алмаз!
– Все хорошо. Хорошо, Марат.
Лепечет.
А сама ноги поджимает. К самой груди. Как судорогой.
И по нервам. По каждому суставу этим движением лупит.
Твою мать!
Запрокидываю голову.
Мой член все еще в ней.
Разбухший. До одури голодный. Напрягшийся так, что хоть стены, на хрен, над головой рухнут, не смогу остановиться! Хоть автомат мне в спину разряди!
Но на нее, вот такую. Не могу смотреть.
Это не лицо. Она челюсти свела и будто терпит!
– Твою мать, Лиля!
Резко дергаю от себя.
Срываю с одуревше дергающегося члена.
Почти швыряю на стол.
– Сказал же тебе!
Обхватываю тонкий подбородок пальцами.
Знаю. Ей больно сейчас. А мне? Мне, на хрен, каково?
– Я…. Я же подчиняюсь…
Тихий голос.
Затрепетавшие ресницы. А меня выворачивает. Наизнанку. На хрен. Всего. Вместе с нервами и суставами.
– Сказал, твою мать! Правду говорить! Всегда! Иначе… Иначе я просто убью тебя, Алмаз!
И это не пустая угроза. Девчонка еще не поняла? За ложь я на раз убиваю. Не глядя, кто передо мной. После того… После того всегда! Даже друга лучшего не глядя завалю!
– Я не прощаю вранья, – шиплю, дергая на себя.
Заставляю смотреть мне в глаза . Ее. Перепуганными. Глазищами.
Шиплю прямо в распахнутые губы.
И сам. Снова. Обжигаюсь. Так, что, кажется, с моих губ кожа облазит от ожога этого чертового!
– Если я спросил. А тебе плохо. Ты должна сказать. Это понятно! Понятно, мать твою?!