Кира Шарм – Беременна в расплату (страница 67)
Что это может означать?
Почему они здесь?
Это место явно специально спрятано от чужих глаз.
Неужели…
Бадрид все же решил от меня отказаться?
— Арман. Ты ее пугаешь.
Младший брат Бадрида спокоен, хоть я и понимаю, что скорее всего, это просто выдержка и воля.
А вот Арман явно в ярости, хоть и сдерживается. Но ноздри раздуваются так. Что из них сейчас, кажется, повалит пламя!
А у меня до боли сжимается сердце, когда смотрю на Давида.
Слишком. Слишком он похож на моего любимого! Почти точная копия! Только вот его не изуродовало ударами в самую душу! Ведь истинные шрамы… Они внутри. Не на лице!
— Серьезно?
Густая бровь летит вверх, а Арман наступает.
Тяжело опирается рукой на стену у моей головы.
Сверкает глазами. Яростно. Хищно. А его грудь просто ходит ходуном!
— Когда это я пугал кого-то, м? Я что? Пугалка тебе? Тем более, женщин. Тем более, беременных. А особенно, носящих нашу фамилию. Черт бы их разодрал!
— Арман.
— Что?
Его лицо оказывается совсем рядом с моим.
— Не похоже, чтобы я прерывал медовый месяц, м, девочка? А я так беспокоился. Что вот приду и нарушу счастливое уединение влюбленных! Прям гнездышко своими грязными ногами на хрен разворошу! А нет. Как-то следов меда особенно не наблюдается, а, Мари? Или я что-то упустил?
— Арман.
Давид подходит.
Опускает его руку, нависшую прямо надо мной.
Старший брат, Арман, как скала навис. Дышит мне в лицо драконьим пламенем.
Только мне сейчас все равно.
Вдруг понимаю, что совершенно не боюсь братьев. Ни их. Ни всю семью Бадрида.
Мне важен только он.
Его любовь. Его доверие. Все то, что я так опрометчиво по глупости утратила!
А все остальное…
Это просто тлен! Ничего не значащая ерунда! Просто декорации!
Арман отходит, матерясь сквозь зубы так, что я даже краснею. Вижу. Раздувается так, что готов сейчас взорваться!
— Я буду говорить. Пока ты не возьмешь себя в руки.
— Я? Я спокоен, брат. Спокоен, как десять слонов, напившихся воды и улегшихся на отдых! Ты же видишь. Я даже спокойно на нее смотрю!
— Арман, — Давид долго вздыхает, скрещивая руки на груди.
— В общем, так, Мари, — расхаживает передо мной, явно тоже волнуясь.
А я…
Я лишь глупо ловлю в нем те же жесты и те же черты, что у Бадрида. Надышаться ими не могу. Глупо думаю о том, что вот таким же он был в юности. Еще до того, как мы впервые встретились. И что… Что вот таким будет наш сын…
Невольно любуюсь разворотом плеч и твердой походкой…
А если девочка…
Что ж. Это благородство, оно в крови. Она наверняка станет такой красавицей, что затмит весь мир!
— Ты сама прекрасно все понимаешь. С самого начала ваших отношений. С первого дня, как ты появилась в доме Бадрида, брата как подменили. Он будто сорвался. Стал совсем другим человеком. Его выдержка, о которой ходят легенды. Вдруг куда-то испарилась. Бадрид никогда, — сжимает челюсти выдыхая со свистом.
— Никогда не то, что не забрасывал дел, а малейшей детали не пропускал! Признаю. Мы с братом могли чего-то не заметить прямо у себя под носом.
— Как не заметили вовремя тебя!
Рявкает Арман, сверкая глазами.
— Но Бадрид никогда не пропускал малейшей детали. Самой малейшей. Самой на вид безобидной! Потому отец и передал нашу империю именно ему. Он… Он самый из нас выдержанный. Самый достойный. И я отношусь в старшему брату с глубочайшим уважением. Никогда бы не подумал даже сунуться в его дела, но…
— Но, блядь, это как бы уже и не наш брат!
Снова рявкает Арман, а Давиду приходится похлопать его по плечу.
— Бадрид никогда и ни при каких обстоятельствазх не допустил бы такого промаха. До сих пор поверить не могу, что кто-то смог проникнуть в его дом! И не просто проникнуть! Установить слежку. Сливать всю информацию! Устроить взрыв, а, значит, провести сюда не одного человека! Это все серьезно, Мари. И меня пугает то, что будет с ним дальше. Мы семья. Он наш брат. И… Я не хочу, чтобы в следующий раз он погиб! Реально погиб, Мари! Потому что он теряет контроль. Теряет концентрацию. Сам себя теряет. И причина этого ты!
— Ты не представляешь. Что мы пережили в эти дни. Как сдал отец. Превратился почти в старика. Второй раз мы это проживать не собираемся!
— И… Зачем вы пришли? Чего вы от меня хотите? Или решили просто уничтожить, пока нет Бадрида?
— Мы не убиваем женщин. И не воюем с ними, — Арман кривится. — Но….Давай так, Мари. Участь твоя не особо-то завидна, м? Мы все знаем. И про то, что это тебя он сделал своей женой, переписав все состояние и всю империю. И про то. Что ты ждешь ребенка. Но это ни хрена не меняет. Ты. Выкуп. Меняй имена хоть сто раз. Называйся хоть нашей покойной племянницей, хоть престарелой прабабкой по материнской линии! Ты. Выкуп. И все понимают, что все эти бумажки с документами полная хрень. Ты не сможешь стать полноценной женой. Бадрид не выведет тебя в свет, потому что на вас будут тыкать пальцами. И ребенок…
Его глаза полыхают огненной яростью.
— Этот ребенок не сможет получить тот статус и уважение, которое достойно наследника рода Багировых! Ему будут плевать в спину. В лицо не посмеют. Но в спину… Да. Сколько не выправи бумажек, а все будут знать, что он зачат не в браке и от выкупа!
— Дело даже не в этом, — Давид снова отстраняет Армана в сторону.
— Вы ведь несчастливы, Мари. Бадрид разъярен. И…
— Охренеть, как странно, да?
Снова рявкает Арман, отталкивая Давида.
— Я вот вообще. Удивился. Что ты тут целая и по комнате расхаживаешь! Еще и на своих ногах! После этой блядской помолвки, которую мы раскопали, я думал застать вместо тебя куски разодранного мяса! Или Бадрид пока не в курсе твоих развлечений веселой вдовы, м?
— В общем, Мари, — Давид снова оттесняет Армана, шумно выдыхая воздух сквозь сжатые зубы.
— Ты сама все понимаешь. К добру все это не приведет. Ни Бадрида, ни тебя. Мы предлагаем тебе уехать. Просто уехать. Исчезнуть из его жизни. Мы с братом обеспечим тебе все. Защиту. Дом. Деньги, каких хватит на сто лет хорошей жизни. Даже документы. Ребенку твоему дадим все. Лучшее образование, какое возможно. После даже оформим документ, что он наш родственник. Потихоньку примем в дело. Тебя никто не тронет. Ты будешь уважаемой вдовой. Но только где-то далеко отсюда. С двумя условиями. Ты никогда сюда не приедешь и никогда не увидишься больше с Бадридом.
— А мне показалось, вам проще меня убить, — качаю головой.
— Я что?
Арман снова раздувается. Глаза наливаются кровью, как у быка перед красной тряпкой.
— Похож на убийцу детей и женщин, м? Или похож на того, кто станет болтать, если уж пришел убить, а, Мари?
— Слово мое. Что ты будешь в безопасности, — чеканит Давид. — Слово Багировых. Поверь. Это дороже золота и всех любых гарантий.
— И мое слово, — добавляет Арман, сжимая и разжимая кулаки.