Кира Шарм – Беременна в расплату (страница 40)
А тот… Тот, с кем она сюда приехала…
Из горла само по себе вырывается рычание.
Тот еще заплатит за то, что прикоснуться к ней смел!
Кто он ей?
Муж? Жених? Невинной мое видение не было!
Значит, муж, — понимаю, сдавливая челюсти до хруста.
Но это хрень. Это временно и в прошлом. Потому что она теперь МОЯ!!!!
Набрасываю раскиданную по завалам одежду.
Сразу по гостиницам нельзя.
Всполоснуться хотя бы нужно. В порядок себя привести.
Потому что… Потому что ведь я больше не вернусь обратно. К черту Анхеля, пустыню и бои!
Я здесь прозябал, пока смысла не было. А теперь свой смысл нашел! Нашел и уже не выпущу из рук!
Попрощаться, пожалуй, надо бы. И Ания…
Черт.
Воспоминание о девчонке сводит скулы.
Как от кислого яблока.
Жаль ее. Но не моя она. Ей другое надо искать. Свое найти.
А все же Ания зла мне не сделала.
И я не ушлепок последний, чтоб вот так… Попользоваться, наобещать и свалить.
Анию заберу. Увезу на хрен отсюда. Денег дам на первое время. А там пусть справляется сама. Или возвращается к отцу, если решит, что лучше под крылышком пусть и немилого, но мужа, что даст безопасность и небедную жизнь.
Это уж ей решать. Самой.
Но я слово дал. И слово свое исполню!
Впервые рассвет кажтеся мне по-настоящему светлым.
Твою мать! Ни за что не поверил бы, но мне реально. Хочется улыбаться!
И я хохочу, задирая голову к самому солнцу.
Оно есть. Оно, блядь, есть! И не только для того, чтобы палить и обжигать, сдирая кожу для мяса!
Ускоряюсь. Надо быстрей решить вопросы с Анхелем и девчонкой.
Но что это?
Твою ж мать!
Впереди раздается грохот.
Вся гребаная пустыня трясется так, что уходит из-под ног.
Почти валюсь, но несусь вперед.
Туда, откуда доносится гарь и видны вздымающиеся прямо к этому проклятому небу, языки пламени!
И новый взрыв. Сотрясает. Опрокидывает навзничь на землю.
Не видно уже ни хера. Чертов песок ослепляет.
Рыча, поднимаюсь.
Горло раздирает от гари.
Несусь, несусь вперед!
И замираю на миг, как вкопанный.
Дома Анхеля больше нет.
Только ошметки от него остались!
— Ания!
Ору, носясь по все еще стонущему, взрываюшемуся зданию.
— Ания! Анхель!
Мечусь, как безумный.
И, блядь, нахожу!
Нахожу, но лишь одни ошметки!
Их не осталось. Обрывки тел разнесло по всему, на хрен, двору!
Новый взрыв почти оглушает. Отшвыривает меня самого подальше.
А я падаю на колени и ору.
Ору так, что перекрываю эти страшные звуки смерти!
Их тела. Тех, кто спас мне жизхнь! А я… Я в ответ не смог!
— Ааааааааааааа!
Мой дикий крик сотрясает небо!
Я вижу. Я вижу все. Все проносится в один миг перед глазами!
С того самого дня, когда ворвался в горящий дом, чтобы вытащить ЕЕ.
И дальше.
Спираль памяти будто откручивается в разные стороны одновременно.
В прошлое, к тому самому мигу, как увидел ее в саду.
И до самой свадьбы. До оглушительного взрыва, который я слышал сквозь пелену странного сна дикой слабости, не дававшей пошевелиться! До руки, которая сжимала ее ладонь.
— Твою мать!
Реву, захлебываясь песком, что забивает горло.
Анхель был прав. Я принес в его дом проклятье. Привел смерть!
Только у него, этого проклятья, есть имя! Имя и лицо!
И клянусь всем на свете! Я еще спрошу с него по полной!