Кира Райт – РАЙЯ бесчувственного командора. Галактика Его желаний (страница 2)
Это наша плата за огромную силу и возможности. Их не достичь в обычном состоянии.
Правда, не все рай-ши могут принимать боевую форму. Некоторые из моих собратьев просто не выносят эту боль. Слишком тяжело. И я не считаю их слабаками. Запрещаю своим подчинённым насмехаться над ними и унижать.
Это не слабость. Это физические возможности. У кого-то они ниже, чем у других,. У кого-то выше. И это не делает первых отбросами. Хотя и отнимает часть преимуществ…
Но таковы правила нашей страны. Правила выживания. Лишь сильнейшие могут продолжить род. Лишь они являются верхушкой общества. И я их часть.
В своё время я сделал почти невозможное, чтобы стать тем, кем являюсь теперь. Бракованный. Слабый. Теперь – один из сильнейших. И могу получить то, что пожелаю. Тотчас. Без необходимости соперничать с кем бы то ни было.
Например, во время выбора сосуда для продолжения рода…
Я уже больше пяти лет не заглядывал на аукционы. Не пытался сравнить свою ДНК с генотипом человеческих женщин. Не искал свой сосуд. Не надеялся, что он вообще у меня будет.
После того, что случилось пять лет назад, я не собирался даже пытаться. Заставил себя принять тот факт, что никогда больше не стану пробовать. Убедил себя. И казалось, что вполне успешно.
Мои собратья, имеющие сосуды, восстанавливались с их помощью после того, как принимали боевую форму. Да, вот такой парадокс – нестерпимую накопившуюся боль и напряжение может снять хрупкая человеческая женщина. Крошечная по сравнению с моим видом. Но такая выносливая на самом деле…
Мне же приходилось последние годы использовать капсулы для восстановления. Эта процедура куда менее приятная и более долгая. Как минимум час, а то и полтора приходилось лежать неподвижно, ожидая, когда полегчает. И всё это время боль не утихала, снимаясь лишь под конец одной резкой волной. И то не совсем…
Как правило, моим собратьям капсулы помогали быстрее. У меня больше физических возможностей, больше напряжения, больше боли – поэтому и восстановление медленнее. Но я принимал это как данность. Факт, который исправить не мог. А значит не было смысла о нём думать.
Я всё для себя решил. Всё. Пока не сунулся на этот аукцион, чтобы сообщить одному из своих подручных, чтобы отправился на место зачистки и проверил ещё раз. Такие вещи лучше объяснять лично. Вот и решил дойти сам. Не сломаюсь. Как мне казалось…
А вызвать его с аукциона не допускалось правилами. Подбор сосуда важнее приказов. Меня же и так уважали и боялись. Потому, если того требовал благополучный исход поставленной задачи, мог себе позволить проявить некоторую снисходительность. От этого моё положение сильнейшего не пошатнулось бы. В отличие от тех, кто показной жестокостью и грубостью старается показаться сильнее, чем он есть. У меня она не показная. Она – и есть часть меня. И я просто сильнейший. Это тоже факт. Мне не зачем его доказывать.
По сути, мне просто плевать на чужое мнение. Для меня оно не значит ничего.
Только правила. Только приказы. Императора. Лишь он один может приказывать мне. И это единственное, что я никогда не оспаривал. И не стану.
Мне безразлична судьба каждого вокруг меня. Я не пугаю понапрасну. Не бросаю слов на ветер. Не угрожаю. Но если будет нужно или поступит такой приказ – уничтожу даже того, кто долгое время был рядом со мной плечом к плечу.
Без эмоций. Без сомнений. Без сожалений.
Как и при исполнении правил моей страны. Тех, что складывались веками. И из-за них в том числе я в своё время решил не смотреть даже в сторону сосудов. Никогда.
Всё испортил лишь один взгляд на эту худенькую девчонку в белом покрывале. В её огромные, испуганные распахнутые глаза…
Я сам не понял, чего меня понесло её нюхать. В боевой форме мы больше руководствуемся инстинктами, магнитными полями и электрическими импульсами – чем угодно. Но не здравым смыслом.
И сейчас все мои инстинкты и радио- и электро-волны тянулись к ней поближе… Надоело восстанавливаться в капсуле и захотелось тёплого, податливого тела под собой? Даже воочию увидел, как распахнулись бы ещё сильнее её голубые глаза, если бы я сделал с ней то, что промелькнуло в голове…
Я низко зарычал, ощущая её проникающий в самые лёгкие аромат. Вкуссссно…
Тело прострелило ожиданием почти уже забытого удовольствия. Новый разряд прошёлся сверху вниз, трогая обнажённые нервы и концентрируясь в паху, который заметно потяжелел и напрягся только от одного её запаха. Это может быть таким приятным… Снимать напряжение с помощью сосуда…
Только вот эта слишком маленькая. Хрупкая. Даже для землянки.
Но поддавшись своим плотским желаниям, всё равно рыкнул управляющему, что забираю её.
Имел право.
И когда он переспросил, уверен ли я, ведь анализ на совпадение не делал, все инстинкты ощерились и встали на дыбы. Если бы не моя выдержка, то он бы уже лежал здесь с выжженными током глазницами. Кажется, глупец совсем обезумел, если посмел сомневаться в решениях рай-ши в боевой форме…
Я мог бы и правда его убить. Прямо здесь. При всех. И мне бы ничего за это не было. Это все знали. Поэтому он быстро пошёл на попятную, убедив, что прямо сейчас приведёт её ко мне. А я, чтобы не наброситься на землянку тотчас (совсем не по доброте душевной, нет. Ни у одного рай-ши не может быть души. Просто у нас не принято даже касаться своего сосуда при других, не то чтобы восстанавливаться с его помощью на глазах у всех, и это
И только когда вышел из помещения, заполненного её запахом, вдруг будто бы очнулся. Протрезвел. Даже остановился посреди длинного коридора, на мгновение забывая о принизывающей тело боли.
Это, что же, я сейчас забрал сосуд? Сделал то, чего обещал себе не делать? Нарушил своё же слово. Заявил права на ту, которая, по сути, мне не нужна?
Разряды, гуляющие по телу, усилились.
А вот это странно. Такое бывает во время сражений, но не в обычное время, когда мне пора бы успокаиваться. Наверняка, всё дело в её запахе. Возможно обработали чем-то в лаборатории. Нужно просто помыть её получше, чтобы перестала так пахнуть.
Потому что мне не нужны проблемы. Не нужен сосуд. Да и она, собственно, не нужна.
К тому же анализ на совместимость всё же стоит сделать.
Если наш процент меньше пятидесяти, то лучше бы к ней вообще не прикасаться, чтобы не испортить сосуд для следующего рай-ши. Да, по правилам моего народа я не должен отбирать право на сосуд у тех, у кого больше вероятности использовать его по назначению. Правда, я мог бы его использовать осторожнее для восстановления… В течение отведённого для этого времени. Это не будет нарушением правил.
Видимо поэтому я не вернулся обратно. И не отдал приказ собрать аукцион снова. Я просто пошёл к себе в комнату, обещая, что лишь посмотрю на землянку. А уже потом решу, что делать с ней дальше. Может ещё верну… И вот тут даже дёрнулся от нового разряда тока, пронзившего мышцы и кости.
Или всё же стоит оставить её, пока боевая форма не поджарила моё тело? В конце концов передать её другому я всегда успею…
Глава 1
Я послушно шла за управляющим по длинными тёмным коридорам куда-то вперёд. Внутри всё сжималось от страха, ведь когда мы дойдём, меня оставят наедине с тем жутким мужчиной.
У меня не было оружия. Не было ничего, чем я могла бы защититься. Да что там – у меня и одежды нормальной не было.
Все мужчины тут ходили в чём-то вроде металлических доспехов или в облегающих тёмных с металлическими же пластинами комбинезонах. В медицинском блоке одежда была изменена на белые латексные комбинезоны или халаты из какого-то странного материала. Неприятного.
Но мне вот выделили щедрый отрез ткани, похожей на тонкий шёлк. И всё. Объяснили тем, что землянкам тут одежда по большому счёту ни к чему. Нас слишком мало на станции. И нет смысла шить ради нас одежду. К тому же, ни одна землянка после аукциона не выходит из жилища своего рай-ши. И я не хотела думать, как могут обращаться с беззащитной женщиной, находящейся взаперти эти жуткие нелюди.
Вообще мы назывались веским словом – сосуд. Среди рай-ши не было ни одной женщины. Только мужчины. Помимо них на станции ещё находились бесполые роботы. Ну я считала их роботами, так как внешне их напоминали. Но вроде как это какие-то слуги-помощники из низших рас, в тело которых вживлена электроника. Я не знала, по их ли воле это сделано или нет, и об этом тоже старалась не думать.
Что касается сосудов – то нас выбирали после анализа ДНК.
Мою сравнивали с ДНК мужчин, которые сейчас были на станции. И я могла быть отдана любому, с кем совпадение было больше пятидесяти процентов. Управляющий сказал, что кому-то я подошла на все семьдесят – и это большая удача. Шанс зачать ребёнка выше. А если он родится, то этот рай-ши никогда больше не сможет претендовать на другой сосуд и меня больше никому не отдадут.
С одной стороны – новость должна быть хорошей, что не придётся менять «владельцев». С другой – вечное заточение с нелюбимым мужчиной тоже такое себе везение. Но всяко менее ужасно, чем участь переходящего знамени.