Кира Райт – Мариэль. Наследница трона. Любовь по завещанию (страница 4)
Но промолчали.
В гнетущей тишине на ватных ногах я шла к Жану, взгляд которого был влажным и растерянным.
– Что случилось? – спросила тихо, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– Мариэль…
– Говори! – приказала, потому что не могла больше ждать.
И тут кто-то из советников первым снял головной убор. За ним второй. Потом третий. Мало кто из придворных носил шляпы, но спустя несколько минут все, кто были в зале, оказались с непокрытой головой. Нехорошее предчувствие сжало горло. Не может быть…
Я развернулась к Жану вновь:
– Отец? Он погиб? – почему-то мой голос прозвучал холодно и властно, а не срывался от боли. Но внутри мне хотелось кричать, устроить истерику, лишиться чувств.
Пожалуйста, скажи, что это не так! – молила его мысленно и ждала.
– Мне жаль, Мариэль… Наши союзники оказались предателями. Королевская чета погибла. Из всех сопровождающих отпустили лишь одного передать требования сдаться или будет объявлена война.
Я отступила назад. В висках пульсировало «Королевская чета погибла». Мама… Папа…
– Это ложь! Ты видел их тела?! Это невозможно!
– Ваше высочество, мне жаль…
Продолжая отступать от пьедестала, на котором обычно восседал отец, а сегодня стоял Жан, я то и дело натыкалась на кого-то из придворных, бросающих на меня жалостливые взгляды. А потом сорвалась на бег.
Я бежала по длинным коридорам мимо картин и подсвечников, все люди и мебель смазывались в одно большое пятно. В груди пекло. Дыхание сбивалось. Но я не останавливалась до тех пор, пока не оказалась в саду. В самом дальнем его углу, где редко можно было встретить кого-то. И только оказавшись одна, упала на колени и закричала.
Стайка птиц вспорхнула с дерева, под которым я оказалась. Но мне было не до них и не до чего-либо ещё вокруг. Мои родные, мои любимые родители погибли. Их предали. Жестоко и коварно. Отец… Мама, мамочка…
Слезы катились градом, душили. Казалось, что прямо сейчас я утону в этой боли. Она тянула меня куда-то вниз, глубже и глубже. Мне уже нечем было дышать. Я впивалась пальцами в траву и землю, кусала губы, чтобы снова не срываться на крик. Но всё равно срывалась.
Возможно я сойду с ума. Потому что эту боль невозможно пережить.
Я не думала о том, что осталась одна и без защиты. Не думала о том, каким сложным теперь станет мой путь. Отец часто говорил, что однажды наступит время, когда трон станет моим. И я знала, что приму его достойно. Но всегда думала, что это произойдёт, когда он решит передать власть мне и моему супругу.
Сейчас в моей голове были лишь картинки того, как из груди моего отца торчит длинный окровавленный клинок, как безжизненное тело моей мамы лежит рядом с ним. Мысли, как должно быть им было больно. Как в последние минуты жизни они понимали, что стали жертвами подлости и лжи. Как сожалели о том, что мы больше никогда не увидимся… А ещё… вряд ли предатели отдадут нам тела родителей, чтобы провести обряд прощания.
Я никогда их больше не увижу. Не смогу отдать последние почести. Не смогу поцеловать их руки, как делала на официальных мероприятиях. Не смогу обнять и прижаться, как часто делала наедине. Отец больше не подскажет мне, как верно поступить в сложной ситуации. А мама не поддержит, когда я буду расстроена…
Новый крик сорвался с моих губ. И кажется его слышал каждый, даже в самых отдалённых уголках нашей страны. Земля вздрогнула, напоминая мне, что я связана с магией рода. Это было то ли предупреждение, то ли поддержка. Но я не могла ухватиться ни за одну мысль, чтобы додумать её до конца. Отец… Мама…
Кто-то подошёл сзади, но я слишком поздно его заметила. И не успела обернуться, чтобы потребовать оставить меня одну. А в следующее мгновение мой нос и рот накрыл вышитый платок с резким запахом, и я потеряла сознание.
Глава 5
Пришла в себя в своей постели. И резко поднялась, но почувствовала головокружение. Потому прилегла снова. Мне же приснился тот кошмар? Ведь это было неправдой?
Комната выглядела как обычно. У моей двери не стояла сочувствующая толпа. Ведь если бы это было правдой, то было бы всё не так? Померкли бы цвета, не светило бы солнце, а я не чувствовала мигрени. Не может быть, чтобы отца и мамы больше не было…
В дверь коротко постучали и вошёл Жан. Прежде он никогда не заходил в мои покои. Это было неприемлемо. А вот сейчас вошёл. Поклонился мне, правда, но недопустимо присел на кровать и взял мою руку.
– Как Вы, Ваше высочество?
– Это правда? – глухо спросила я, надеясь, что он опровергнет мои страхи.
– К сожалению, Мариэль… Я понимаю Ваши чувства. Мне тоже безумно жаль. Поверьте, Ваш отец стал для меня не просто наставником и учителем. Я всем сердцем уважал его и был готов пожертвовать ради него и Вашей семьи жизнью. Но вышло вот так… Однако, Вы должны быть сильной. Сейчас все ждут Вашего решения. Волей Вашего отца в его отсутствие решения могу принимать я. Но сейчас иная ситуация. Я не стану действовать без Вашего ведома. Вы не одна. Я с Вами. И не предам Вас.
Его ладонь крепко держала мою, а говорил он уверенно и спокойно. И от его слов мне становилось каплю, но легче. Как бы тяжело не было, но Жан прав. Я должна быть сильной. Этого от меня ждут мои подданные. К тому же я и правда не одна. Он поможет мне. А вместе мы преодолеем что угодно.
Вот только сознание тревожило воспоминание из сада. Так это Жан принёс меня сюда?
– Кто усыпил меня в саду? – я коснулась пальцами ноющего виска.
– Вы что-то путаете, Ваше высочество. Вы просто лишились там чувств. Кто-то из охраны принёс Вас во дворец и передал мне.
– Он усыпил меня. Приложил что-то к лицу… – я уже не была так в этом уверена.
– Для чего? Какая могла быть цель? Вам не навредили. Да и все стражники верны правящей семье. Напротив, он хотел помочь.
Слова Жана убедили меня. Ведь я не чувствовала ничего такого, что могло бы свидетельствовать о нападении.
– Голова раскалывается, – позволила себе пожаловаться.
– Вам сейчас очень трудно, это естественно. Я уже распорядился принести успокаивающие отвары. Мы справимся с этим непростым моментом в жизни. Вам нельзя показывать слабость.
– Они… Ты сказал, они угрожают нам нападением.
– Да. Но если хотите знать моё мнение, то нельзя идти на поводу у шантажа. Мы не можем просто сдаться. Разве одобрил бы подобное Ваш отец?
– Ты прав… Мы не можем…
– Если Вы одобряете решение готовить армию, то я от Вашего имени сообщу об этом на общем собрании. Если Вы ещё слишком слабы, то можете оставаться в комнате.
– Наверное… я должна быть там… в такой момент…
– Это дало бы Вашим подданным силы. Им тоже непросто. И если они будут видеть, что Вы как наследница трона, держите себя в руках, то тоже станут верить в лучшее. Сейчас Вам больно, но поверьте, пройдёт время, и…
Я обняла его. Впервые сама. И Жан несильно прижал меня к своей груди. Его ладонь легла на мою голову.
– Всё наладится, Мариэль. Хотя Вам кажется, что это не так, но рано или поздно станет легче. Я знаю, о чём говорю.
Выдохнув, я отстранилась. Его слова были такими своевременными и попали в цель. Я знала, что он прав. И теперь мне оставалось лишь привести себя в порядок. Чуть позже, когда я снова останусь одна, вновь погружусь в осознание произошедшего, но пока не должна себе этого позволить. Пока же нужно соблюсти необходимые процедуры.
И спустя совсем немного времени мы вместе с Жаном стояли на пьедестале в тронном зале.
Все наши подданные ждали каких-то слов. Я поймала его вопросительный взгляд и кивнула, давая согласие. Тогда он начал говорить. И говорил проникновенно, уверенно, правильно. Невольно я испытывала восхищение тем, как он держится, как строит свою речь, как убедительно заверяет всех, что в это сложное время мы должны объединиться и только вместе справимся с любой проблемой.
В моём сердце помимо уважения к Жану появлялась и непривычная ранее теплота. Пусть это не было любовью пока, но уже он переставал мне быть чужим. И даже казался более привлекательным, чем прежде.
Советники согласно кивали. Никто не сказал против и слова. А после завершения официальной части, когда были отданы все приказы, Жан пригласил всех к священному алтарю, чтобы провести церемонию прощания.
Все вместе мы шли в безмолвии по длинным коридорам, затем спустились к алтарю. Это место всегда вызывало у меня трепет, но одновременно и ощущение защищённости. И вот сейчас каждой клеточкой я чувствовала, что магия пронизывает меня, тоже поддерживая в этот непростой момент.
Церемония без тел погибших проводилась здесь впервые. Но все остальные условия были соблюдены. Жрец долго читал необходимые заклинания, призванные помочь почившим в новом мире, а потом настало время самого обряда.
Сдерживаясь изо всех сил, чтобы не начать вновь плакать, я опиралась на руку Жана. До тех пор, пока не настал мой черёд передать каплю магии в знак почтения и уважения родителям.
Выпрямившись, я медленно подошла к алтарю и коснулась его кончиками пальцев, черпая его тело и силу. Она привычно впитывалась в мою кожу, лаская её. Затем, проговорив ритуальные слова, я попыталась сосредоточить сгустки своей магии в ладонях, чтобы щедро передать их алтарю.
Вот только ничего не вышло.
Я пробовала снова и снова, но у меня не получалось. Более того, я будто вовсе не чувствовала магии внутри. Алтарь светился, и потому никто не мог видеть, что процедура не завершилась. Но из-за того, что я не отходила, собравшиеся начинали волноваться.