Кира Райт – Айрон и Марион. Любовь по завещанию (страница 17)
— Вот как ты понял, какой именно артефакт меняет мою внешность? Никто не понимал, даже высшие маги, а ты просто взял и снял с меня те серьги. А ещё… не вызвал лекаря, а сразу начал делать что-то и… точно, я вспомнила! Ты просил меня разрешить воздействие. А потом я чуть не сгорела. Как тот охранник, который коснулся меня там…
— Вас касался охранник? — нахмурился раб.
— Да, он взял меня за руку…
Опустив взгляд на свою кисть, поняла, что на ней свежая повязка, которую мне захотелось немедленно снять. Но сильная мужская рука остановила, чуть сжав мою ладонь.
— Не стоит. Пусть заживёт сначала.
— Там был ожог, — заглянула я в его глаза, пытаясь отвлечься от того, что Айрон держит меня за руку. Но сделала только хуже. Потому что в его зрачках снова начинался золотой водоворот.
— Лучше бы… другим мужчинам… не прикасаться… к вам… — его голос стал отдавать металлом и хрипотцой на грани злости и… О нет. О чём я только думаю!
Всё-всё-всё. Пора прекращать.
Выдернув руку из его некрепкого захвата, прижала её к груди, а глаза отвела, чтобы не попадать под его влияние. И что значит вот это «другие» мужчины? То есть «не другим» можно? Это — ему, значит? Или что он имеет ввиду?
Потёрла виски. Голова пухла просто от обилия вопросов, сомнений. К счастью, пока это всё ещё не казалось мне настолько реальным, что могло бы напугать.
— Ты не ответил ни на один мой вопрос. Зато смеешь указывать, кому следует меня касаться, — получилось не холодно и с достоинством, а как-то по-детски с обидой.
— Я не указывал, разумеется. Это лишь… предостережение.
— Что ты со мной сделал?
— Ничего непоправимого.
— Знаешь что? Иди-ка к себе. Я больше не намерена с тобой говорить. Раз ты не хочешь нормально, то…
— Я хочу… — вот снова эти интонации в его голосе! А ещё скрытый подтекст мерещится. Неприличный.
— Уйди, Айрон. Немедленно. И не входи больше в мою комнату без разрешения.
Раб хмыкнул, будто вовсе не ощутил давления приказа. А ведь это был приказ… «Так она и правда не поняла, что произошло», — услышала я и поморщилась. Конечно, не поняла. Как тут понять, если он ничего не объясняет?
И всё же мужчина вышел, оставив меня одну. Не удержавшись, первым делом содрала повязку с запястья и уставилась на… что это? Золотая вязь, напоминающая диковинный рисунок или надпись на незнакомом мне языке. Это он нарисовал или… Провела подушечкой пальцев по прежнему ожогу, на месте которого теперь была эта красота, и едва не вскрикнула, поняв, что это находится внутри.
От неприятной ассоциации поморщилась.
Но как он смог сделать это (чем бы оно ни было) одним прикосновением? И что может означать это нечто? И можно ли с таким вопросом обратиться к кому-то из магов или это приведёт к каким-то не очень хорошим последствиям? Вдруг это что-то плохое… Ведь он точно солгал мне, сказав, что не нужно снимать повязку, чтобы зажило. Только заживать там было нечему. Всё выглядело так, словно я родилась с этим рисунком. Словно он был на мне всегда…
Глава 20
Утро вечера мудренее не стало. Радовало лишь то, что я чувствовала себя отдохнувшей и почти здоровой. Лёгкая слабость не в счёт.
Проснулась рано, сама провела гигиенические процедуры, переоделась в удобную и привычную для себя одежду, волосы собрала в привычный пучок на затылке. Наконец-то чувствую себя человеком, а не «великосветской леди». Обнаружив, что раб меня будить, как было велено, не собирается, спустилась к завтраку сама. И даже выдохнула с облегчением, когда не обнаружила его ни на кухне, ни в гостиной.
Прекрасно. Может хоть поем нормально.
На удивление горячий завтрак нашёлся тут же. Это он мне приготовил? Но не принёс и будить не стал? Вот какой невыносимый. Специально ведь.
После окончания трапезы, задумалась, что делать дальше. Вариантов было немного: идти искать сумку с документами и потом связаться с издательством или идти искать Айрона и задавать ему все свои вопросы. Это сейчас было всё, что меня интересовало. Остальные проблемы отошли на второй план.
И всё же решила сначала отправиться в лес… Ну а как иначе? У меня нет выбора просто: идти или не идти. Да и разговор с рабом хотелось оттянуть.
Но стоило подойти к тяжёлой двери и потянуть её на себя, как та… никак не отреагировала. Я приложила больше сил, уперевшись пятками в пол. Бесполезно. Будто приросла она к стенам. Да что это такое!
Однако почти сразу с внешней стороны послышались шаги, двери легко распахнулась, и на пороге возник Айрон.
— Куда-то собрались… госпожа?
— Что ты… сделал?
С ужасом я осознала, что дверь была заперта далеко не на ключ. Это была магия! Магия, которая не пропустила меня в собственном доме! Он… меня запер! МОЙ РАБ. МЕНЯ. ЗАПЕР.
Видимо, заметив весь спектр испытываемых мною чувств от недоумения до мерзко окутывающего ужаса, Айрон сделал шаг назад, увеличивая между нами расстояние. Но легче мне от этого не стало.
— Я лишь не хотел, чтобы вы себе навредили.
— Да как ты… Кто ты такой, чтобы решать за меня? Ты не имеешь право! Я буду… жаловаться!
Он усмехнулся. Но как-то не зло, а скорее снисходительно.
— Кому же?
— Я… Я запрещаю тебе…
— Зачем же запрещать… госпожа? Всегда можно просто попросить, и я выполню просьбу…
Просьбу⁈ Он с ума сошёл? Я оказалась заперта магическим способом своим же рабом, который ведёт себя странно и пугающе, постоянно на меня как-то воздействует и смеет мне указывать, и после этого я его должна
Стало вдруг жутко. Что я знаю о нём, кроме того, что он непослушный, магически одарённый и сильный? Что против воли он был постельным рабом и ненавидит каждую свою «госпожу», в том числе и меня? Что моя тётушка надела на него сильнейшие подчиняющие артефакты, а моим приказы он легко может игнорировать…
Я попятилась назад, уже ощущая, как начинает щипать глаза, а ладошки потеют от страха. Что он может сделать со мной? Да что угодно! Ведь не просто так запер! Не просто!
Когда я была уже в полутора метрах от него, резко развернулась, чтобы сбежать в комнату и запереться там, успеть найти защитный артефакт или связаться с княгиней или хоть кем-то, кто может мне помочь, вдруг раб позвал меня… Да так, что я остолбенела.
— Подожди, Марион!
Застыв на месте, я слышала, как он приближается со спины. Марион? Он назвал меня по имени… Просто по имени.
Раб подошёл так близко, что я ощущала тепло его тела. И уже готовилась ощутить его пальцы на собственной шее, когда спокойный, невозмутимый голос произнёс:
— Прошу простить мою дерзость, госпожа. Я не хотел пугать.
Если он меня сейчас коснётся, я закричу. Даже если это не поможет.
— Утром я ходил в лес искать вашу сумку, но не нашёл.
Вот как? Резко обернулась, сканируя его взглядом. Зелёные глаза с увеличенными чёрными зрачками смотрели прямо, словно и не лукавили. Но зачем, если я его не просила?
— Посчитал, что она вам очень нужна, раз вы так переживали, — ответил на невысказанный вопрос. И надеюсь, он был просто очевиден, а не раб прочитал мои мысли, как я читала его. Однако он продолжал именно так, будто знал вообще всё, что меня беспокоит.
— Вам нечего бояться, я не причиню вам зла. Не враг же я себе.
Вот это точно. Если он что-то со мной сделает, его же осудят! Казнят. Жестоко. Что-то я совсем стала какая-то нервная. В самом деле. А его непочтение — давно не новость, но в этом же ничего прям уж страшного нет. Неприятно, да…
Хотя кого я здесь пытаюсь обмануть? Мне не было неприятно, что он так обратился. Я была испугана, обескуражена, удивлена, но никак не зла на него за это. Тем более, если сумку искал…
— Госпожа?
Раб чуть наклонился, вглядываясь мне в глаза.
— Зачем ты запер меня?
— Не вас. Я запер за́мок, чтобы никто не мог проникнуть, пока вы спите, а меня нет. Просто не подумал, что вы проснётесь так рано. Прошу простить. Это было лишь в целях безопасности.
— Да? — и голос прозвучал так неуверенно, что самой стало неловко за себя.
Я же леди. Должна уметь скрывать свои истинные чувства… Должна. Но не умею. Никогда не умела. И никакая я не леди. Со мной даже раб не считается.
— Я говорю правду. Мне незачем лгать… вам…
Кажется, он намеренно раз триста уже обратился ко мне на вы, показывая, что вовсе не желал ничего плохого. Оговорился может и уже жалеет? Только вот сожаления на его лице не видно ни капли. Даже наоборот. Какая-то снисходительная… жалость что ли.
— Как ты мог найти сумку, если не знаешь, где и как я шла?
Сама-то уже плохо помню.