Кира Рамис – Жена-попаданка для дракона (страница 6)
Первое время ей было тяжело, не так она представляла себе работу в богатом доме. Старшая служанка, усмехнувшись, даже не пыталась выслушать жизненную историю «сиротки», приказным тоном определив ту на самые тяжёлые работы: уборка территории, туалетов, вынос помоев с кухни, постоянная чистка картошки и лука. Невзлюбила девушку старшая служанка. Всё чаще издевалась над ней.
Селестия сжимала зубы, обещая себе, что не просто отомстит, а займёт место ненавистной гадины. Будет, как она, ходить в хороших одеждах и только приказы отдавать.
Не прошло и месяца, как у главной служанки нашли серебряные вилки в комнате. Как они туда попали, никто не понял, но управляющий усадьбы по приказу министра отстранил старшую служанку от должности. Нет, её не выгнали, потому что долгие годы верно служила дому и никогда не была замечена в воровстве, да только стала та на ровне с другими служанками прислуживать.
Селестия времени не теряла и очень быстро втёрлась в доверие к новой старшей служанке, которая была в разы добрее первой. Жизнь улучшилась. Она стала вкусно есть и сладко спать.
Через полгода женщина, что когда-то была старшей служанкой, неожиданно заболела и, получив хороший расчёт, была отправлена к родным на поправку.
К двадцати годам Селестия твёрдо держала в руках маленькую власть над слугами. С господами всегда была вежлива, услужлива, а с прислугой строга. Никогда не оставляла свою дверь открытой и готовила еду себе сама, ссылаясь на выдуманную аллергию. Что произошло с предыдущей главной служанкой, сон не показал, да и я, наверное, не хотела знать, что ещё натворила та, в чьём теле приходится жить.
В одном Селестии не везло, в любви, сколько она ни искала жениха, все её не устраивали, один был беден, у другого большая семья, третий – лицом не вышел. Девушка нервничала, вскоре её начнут называть старой девой. Но поиски не прекращала.
За несколько месяцев до моего перемещения Селестии пришло письмо из родной деревни: она, оказывается, время от времени писала матери, хвастаясь тем, что прилично зарабатывает и стала главной служанкой.
Родительница в ответных письмах была суха, просила денег и интересовалась, не вышла ли та замуж, требуя вернуться в деревню. Уж там они с её отчимом быстро найдут для ветреной дочери мужа.
Селестия злилась на глупую мать, но деньги отправляла, только в два раза меньше, чем просила родственница.
Вернёмся к письму из деревни Зелёные пределы. В нём говорилось, что мать девушки заболела и скоропостижно скончалась. Писал староста деревни, спрашивая, что делать с родовым домом и садом. Не желает ли наследница, на которую, на удивление, мать переписала его, подарить имущество младшему брату, иначе дом со временем придёт в полную негодность.
Девушка отнеслась спокойно к смерти ближайшей родственницы, никаких писем в ответ не писала и на похороны не ездила.
Проснулась я в плохом настроении, с какой-то тянущей грустью на душе. Незавидное детство было у девочки, неприятная юность, брезгливая молодость.
Позавтракав, решила, оставив мальчиков в номере, ещё раз наведаться на улицу Жёлтых роз, вдруг удача улыбнётся, и Харли будет нас там ждать.
Карта столицы в моей голове обрела очертания, благодаря бывшей хозяйке тела: она часто сама ездила за продуктами в Чёрный предел, поэтому очень хорошо знала город.
Глухой забор и всё те же закрытые ворота встретили меня. Повернувшись к ним спиной, посмотрела на дом, где скрылась знакомая Селестии служанка.
Была не была, решила я, направляясь к чужим воротам. Попробую хоть что-то узнать у той женщины, на крайний случай, попрошу передать весточку для Харли. Возможно, ради детей она пойдёт на уступки.
И только когда я постучала в ворота, подумала: а что, если откроет другой слуга, а я и имени служанки не знаю?!
Щёлкнул засов, ворота приоткрылись.
Глава 7.
– Ты?! – воскликнула в удивлении служанка. – Что тебе нужно? – она выглянула на улицу и осмотрелась.
– Я пришла извиниться перед вами… тобой…
– Главная служанка – и извиниться? Да ты даже моего имени не помнишь, – рассмеялась та. – Говори, что тебе нужно на самом деле, или я закрою ворота.
– Во-первых, всё же извини меня за прошлое, имени и правда не помню, после того как меня подстрелили, память подводит, в голове всё путается, – женщина хмыкнула. – А во-вторых, мне просто не к кому обратиться, никого не знаю в столице.
– Дети где? – неожиданно поинтересовалась она, на чужом лице отразилось беспокойство. Не подвело меня чутьё.
– Спрятала. Мы можем поговорить, но не тут?
Из-за того, что женщина постоянно оглядывалась, и мне стало неуютно.
– Обойди справа, там есть маленькая калитка, отпрошусь, выйду. Скажу, что сестра приехала, монетку от матери привезла.
Намёк поняла, приготовила серебряный.
– Что ты хотела? – бывшая служанка министра спрятала серебряный. Мы стояли под раскидистым деревом в каком-то тупике.
– Как тебя зовут? Извини, пожалуйста.
– Мария, – махнула та рукой. – И хватит извиняться. Давно всё забыто, в этом доме мне нравится служить. Слушаю тебя.
– Мария, ты наверняка слышала о том, что произошло в министерском доме, мне помощь с детьми нужна.
Та поморщилась.
– Какая тебе помощь нужна? Не нужно меня впутывать в свои дела. Пусть в министерском доме мне нормально жилось, но скрывать тебя или детей я не намерена, да и негде мне.
– Жаль, что негде, но мне интересны слухи, мы с мальчиками не знаем, что на самом деле произошло, жив ли их отец, что с Харли. Появлялся ли он тут? Мы в лесу разми…
– Стоп! Мне не нужны подробности, новости, какие слышала, расскажу вкратце.
Мало что было доступно общественности. Как оказалось, министра арестовать не смогли, тот раненый бежал. Что с Харли, Мария не знает. По какой причине пришли в министерский дом, власти не распространяются, но, по слухам, министр не первый год проворачивал какие-то свои дела на казённые деньги, чему имеются доказательства.
На мой вопрос, есть ли у мальчиков родственники, Мария улыбнулась и ответила: много, да что толку, их дома давно проверены, но спрашивать, где те живут, у служанки не было смысла, ибо та не знала.
От бессилия на глаза навернулись слёзы.
– Бежать вам надо, скрыться до поры. Если Харли появится, то я скажу, что вы приходили, узнав, что вы живы, он империю перевернёт, но найдёт детей. А если не объявится, то выживайте сами.
– Куда мне бежать с чужими детьми? – вытирая слёзы кулаком, всхлипнула.
– Селестия, я тебя не узнаю, – Мария крепко схватила меня за руку. – Когда загребала деньги у хозяев да клялась в вечной преданности, ты не плакала. Чего сейчас слёзы льёшь? Найдёшь выход. Уходи, я и так много сделаю, передав весточку Харли и не сдав вас властям, сердце у меня доброе да жалостливое к чужим детям. Беги как можно дальше и оглядывайся. Охотников до золота всегда найдётся. Не удивлюсь, если вас уже приметили.
От её слов я вздрогнула.
– Спасибо, Мария, если министра оправдают и мы живы останемся, то он за твою доброту тебя не забудет, – собрав волю в кулак, развернулась и, не прощаясь, ушла.
Что делать? Что мне делать? Жизнь не готовила городскую девочку к таким поворотам! Мне хотелось кричать, бить кулаком в стену, пинать придорожные камни, но приходилось сдерживаться, мимо шли люди, нелюди… А-а-а… Что за мир?! С драконами, оборотнями, волшебством. С момента попадания в тело Селестии у меня не было времени себя пожалеть, поплакать, порыдать о разбитой жизни, о потерянном мире. О выстреле и Георгии вспомнила всего раза два, и то мимоходом. Ишь как меня закрутила чужая судьба.
Бежать? Куда бежать? В этот момент вспомнилось письмо от матери Селестии. Окраина империи, захудалое место, где живут одни люди, драконов или оборотней никогда не видавшие. Из чужой памяти всплыло, что добираться до неё дней пять, если не больше.
Решившись, первым делом зашла в ближайшую аптеку и купила чёрную краску для волос, да, в этом мире она делалась на травах и продавалась именно в аптеке. Нужно было покрасить волосы мальчиков. В небольшом магазине купила две шапочки, большую заплечную сумку и простенькую заколку, всё же та, что была в моих волосах, смущала. Уверена, она показывала мою принадлежность к министерскому дому.
Мелькнула мысль продать дорогие одежды мальчиков, их золотые украшения, но, во-первых, я ничего с собой не взяла, а во-вторых, если кто-то узнает вещи и золото, то сразу же допросит продавца, который может вспомнить, как выглядела та, что их принесла.
Рисковать не стала.
Но нанять охранников не помешает. В голове всплыли воспоминания о сильных конниках, защитивших нас в лесу, память тут же подкинула картинки местной биржи труда. Огромный рынок, где продают овощи, фрукты, мясо, рыбу, бакалею – да всё что можно, вплоть до домов на бумаге – предоставлял и трудовые резервы. Там можно было найти служанок, разнорабочих, нянечек, строителей, охранников.
На вокзале дилижансов, развозящих людей в разные уголки империи, даже не слышали о такой деревне. Очень долго я её искала на карте, висящей возле касс, но так и не нашла. Хорошо, что в голове всплыло название ближайшего к ней города. Он назывался Пограничный предел. Радостно ткнув пальцем на маленькую нарисованную точку, подошла к кассе.
– Что, так и будете молчать? Куда вам нужны билеты? Ну, чего замерли? – грубоватым голосом спросила кассир.