Кира Полынь – Стражи Сердца. Единственная для пустынников (страница 51)

Мадлен лишь проявила должную предосторожность, убедилась, что я жива и отправилась спать, что — если вспомнить, в каком она была состоянии — явно далось ей с трудом.

В общем, обиды я не держала. В конце концов, семья Волтис у власти — не такой уж плохой расклад. Лорд был человеком хоть и суровым, но справедливым, а с такой дочерью, как Ленни, он точно проживет еще долго. Эта проныра не даст приуменьшить значимость своего отца.

Устало вздохнув, опустила корзинку для легкой передышки, поминая слова Корвуса.

Да-а, тяжеловато мне даются такие прогулки до караванов в моем положении, и хоть срок и небольшой и даже невидимый невнимательному взгляду, я все равно быстро утомлялась, став медлительной и неспешной.

Ворон отправился в пустыню, что-то проверить на шахте, и обещал вернуться до отъезда торговцев, чтобы сходить со мной, но я так и не научилась смиренно ждать, отправившись за покупками в гордом одиночестве.

Переведя дух, неожиданно остро ощутила лопатками чей-то взгляд. Оглянувшись и не увидев ничего подозрительно, вновь подхватила свою поклажу и поплелась к дому, до которого оставалось буквально пара шагов.

Дернув на себя дверь, просочилась между открывшимися створками и негромко вскрикнула, когда на живот опустились горячие ладони, слишком неожиданно оттягивая меня назад и заставляя столкнуться с каменной грудью.

— Я слышал, ты ждала меня, принцесса.

Пронзивший до боли голос за секунду лишил сил, ударяя в затылок словно стрела.

— Я вернулся к тебе, моя челдан кадын.

Глава 74

Развернувшись в чужих руках, тут же оказалась прижатой к стене, попадая под град сумасшедших поцелуев.

Слепо стягивая с его головы платок, ахнула, увидев короткий ежик сбритых не так давно волос вместо его огненных прядей. Поймав спешащее по шее лицо, притянула к себе, не веря, что вижу его вновь. Вглядываясь, будто сумасшедшая в каждую родную черту.

— Волосы отрастут, принцесса, не переживай, — с горькой ухмылкой сказал он, опуская глаза. — Надеюсь, ты меня за это время не разлюбишь.

— Шаан, — голос предательски дрожал, угрожая вот-вот привести за собой слезы. — Ты вернулся. Вернулся ко мне!

Прижимаясь пересохшими вмиг губами к усталому загорелому лицу, ревела белугой, чувствуя, как горячие слезы рисуют на щеках дорожки. Стирая их шершавыми подушечками пальцев, мужчина улыбался, прижимаясь своим лбом к моему и делая короткие жадные вздохи.

— Кадын моя, как я тосковал по тебе. Милая моя, нежная эйше.

— Где ты был?! — провыла я, всхлипывая с новой силой, хватая его за ворот какой-то нелепой рубашки, и от страха, что он исчезнет, сжала так, что хрустнули костяшки пальцев. — Я так скучала…

— В тюрьме, — прошептал он. — Должен был сдохнуть, но жил, чтобы вернуться к тебе, моя девочка. Не плачь, все закончилось, я уже дома. С тобой.

— В тюрьме?!

Воя на той же ноте, обхватила его так тесно, что задрожала от напряжения. Мужчина тут же перехватил мои руки, заставляя расслабиться и отпустить ни в чем не повинную ткань.

— Твой братец постарался, — хмыкнул он. — Ему было интересно, как долго я выдержу, — явно утаив слово «пытки», Шаан вновь принялся целовать мои горячие влажные щеки. — Но я выдержал, все вынес, чтобы вырваться. А потом пришла Мадлен со своим отцом, и меня помиловали. Она очень удивилась, узнав, что произошло той ночью, и пообещав ей больше никогда не возвращаться, я ушел. И с первым караваном вернулся к тебе. Сладкая моя, нежная, любимая девочка. Как же я скучал по твоему запаху, по коже, по волосам…

Спускаясь поцелуями все ниже, Шаан, кажется, неожиданно даже для себя, уперся в препятствие моего чуть выпирающего живота, замирая, как перед ураганом.

Я ждала его реакции и боялась ее сильнее, чем смерти.

Вдруг он подумает, что мы смирились с его гибелью? Вдруг решит, что я разлюбила и, выбросив его из головы, жила, позабыв о прошлом?

Мужская ладонь опустилась сверху, согревая своим теплом чуть ниже груди. Словно прислушиваясь, пустынник прижался щекой, вжимаясь в ткань платья, и потерся о него, будто усталый, измученный тоской зверь.

— Маленькая моя, — прошептал он. — Хрупкая моя кадын. Я больше никогда тебя не оставлю, слышишь? Никогда и на шаг не отойду, везде буду волочиться за тобой хвостом, дыша в затылок тебе и малышу.

Я только улыбнулась, вновь захлебываясь в слезах, и прижимая ладонями мужскую голову ближе, чувствуя, как короткие волосы колют пальцы. Колени дрожали, и если бы не мой мужчина, то я бы рухнула на пол, не в силах устоять.

— И есть, и спать, и мыться ты отныне будешь под моим неустанным контролем. И любовью я буду заниматься с тобой так нежно, чтобы ты умоляла меня не останавливаться.

— Пошляк, — уже не зная, плачу или смеюсь, прошептала я.

— Твой пошляк, принцесса, и я успел придумать тысячу новых способов утащить тебя в постель. Поверь, у меня было много времени, чтобы до мелочей продумать каждый наш раз, который я упустил, но обязательно наверстаю. Ты стала еще красивее.

Поцеловав напоследок живот, Тайпан поднялся на ноги, тут же подхватывая меня под бедра и вынуждая оплести его ногами, словно чувствуя, что в них нет больше сил.

— Способ первый: «Спрашивать не буду». Я так оголодал по тебе, что первый раз, возможно, будет коротким, — шутливо предупредил он, спеша вверх по лестнице. — Но мы повторим, обязательно повторим еще несколько раз!

— Ты неисправим.

— За это ты меня и любишь, — расплываясь в кошачьей улыбке, отбил он, тут же поймав мой потемневший взгляд. — Я знаю, что любишь. Не любила бы — не приняла бы нас в мужья. Я в подробностях запомнил, как ты прокричала клятву, — опустившись на постель, Тайпан нежно убрал упавшую на мой лоб прядку за ушко. — Помню твой взгляд. Он кричал, Лирель, и я его слышал.

— Я так боялась…

— Знаю, знаю, — успокаивающе шепча, мужчина вновь придвинулся, сталкивая нас лбами, в очередной раз доказывая, что он не видение. — Я не на секунду не сомневался, что ты меня ждешь. И жил только ради того, чтобы вернуться к тебе, моя пустынница. И пусть Корвус идет к демонам, но сегодня я тебя из спальни не выпущу, даже еду притащу, но с кровати ты не встанешь!

Грозное обещание задрожало под ребрами нервным смехом. Растирая по щекам слезы, я закрыла глаза, облегченно вздохнув.

Наконец-то целая.

Наша семья целая! Небо, храни богиню за ее милость!

— Я, между прочим, не шучу. Трахну тебя до звезд перед глазами, поняла?

— Поняла, — не в силах сдержать улыбки, прижалась к губам со вкусом соли, сцелованной с моих щек. — Ты не представляешь, как я этого ждала.

Глава 75. Финал

Только будучи уложенной на подушки, я наконец-то поверила, что мой красноволосый демон снова рядом. Снова так близко, что можно коснуться и увидеть огненный отблеск в алых глазах.

Нависнув сверху, он долгим и внимательным взглядом разглядывал меня по кусочкам, словно впитывая, ища изменений, которых, по сути, и не было. Разве что волосы отросли, став чуть длиннее, и сейчас с легкостью закрывали грудь белоснежным облаком, да появился легкий загар, милостиво позолотив кожу.

— Не могу поверить, что я снова с тобой, — прошептал немного хрипло, проводя ладонью от моей шеи до низа живота. — Наконец-то…

Буквально вслух повторив мои мысли, Шаан опустился рядом, заставляя развернуть лицо под череду медленных, трогательных поцелуев. Он вспоминал, как и я, не смея торопиться и погружаясь в эту нежность с головой.

Пробудившийся голод спустя уже пару минут вынудил мужчину вновь подняться на локтях, дав мне возможность обнять его пояс ногой, вжимаясь бедрами в ответной страсти.

— Так люблю тебя, что перед глазами все мутится, — признался пустынник, ладонью сдвигая мои волосы с лица. — Всю жизнь бы на тебя смотрел, не отводя глаз.

Не было в его голосе привычной шутливости — только чистая, искренняя откровенность, льющаяся прямо из тосковавшей души.

Он не соврал, избавляя меня от платья, от которого с треском отлетали пуговицы и которого я вовсе не жалела, мечтая, чтобы ткань истлела за секунду, больше не смея отделять меня от желанного тепла.

— Никогда больше не надевай рубашку, — выдохнула я, избавляя крепкие плечи от ткани. — Не смей портить мою жизнь этой ерундой.

— Обещаю, госпожа моя, — усмехнулся он, позволив стянуть ее с рук и шокированно распахнуть глаза, глядя на затянувшиеся шрамы разной глубины и степени заживления. — Плеть, — произнес он, когда я провела кончиками пальцев по ровной борозде. — Кнут, — скользнув к бугристому неровному шраму, услышала я. — А это розги.

Череда ровных и узких отметин веером рассыпалась на животе, неравномерно исполосовав татуировку и давая понять, что пытки повторялись не единожды. И так любимая мной сережка исчезла, больше не подмигивая мне лукавым блеском.

— Нет, нет, нет, — поймав мой задрожавший подбородок пальцами, Тайпан силой заставил посмотреть в его глаза. — Это не стоит твоих слез, моя кадын. Все зажило, и больше не болит. А сосок я вновь проколю, чтобы сережка продолжала тебе нравиться. Не думай об этом. Думай о другом.

Толкнувшись бедрами, пустынник входил в меня бессердечно медленно, с жадной алчностью ловя мой тихий стон и дрожь ресниц. Дойдя до конца, он потянулся назад, но я крепко обхватила его ногами, прижав к себе так тесно, что растерявшая все мысли голова полностью отдалась на волю эмоциям и чувствам, не желавшим отпускать мужчину от себя ни на крупицу.