Кира Полынь – Невольница драконов. Семь дней на любовь (страница 5)

— Тот, кто назвал тебя так, видимо, видел в тебе куда больше, чем ты хочешь показывать. Меня, например, назвали в честь дикого черного кота, что водится за Темнолесьем.

— Почему?

— Я такой же гибкий, — усмехнулся он, весело подмигнув. — И урчать могу не хуже.

— Мое имя мне дал прадед, — начал лунный. — Киррас означает «стальной господин».

Взглянув на наручи и ошейник, я невольно вздохнула.

Да, я знала, зачем они нужны, и где-то глубоко внутри мне было даже жаль дракона, неспособного в полной мере насладиться собственной мощью. Сила, запечатанная в нем, была столь велика, что приходилось ограничивать ее, запирать этими стальными обручами.

Господин всем, но только не себе.

— Ты правильно поняла, огонечек, — кивнул он, и в серых глазах сверкнула печаль. — Так что каждый из нас так или иначе имени соответствует. И я уверен, что и ты когда-нибудь позволишь нам услышать свой смех.

Броский взгляд, посыл, и минорное настроение сдувает с меня со скоростью шторма.

Это все только для того, чтобы я разожгла огонь. Нужно зарубить себе на носу и никогда не забывать, напоминая себе об этом каждый раз, когда эти двое соберутся вновь лезть мне в душу.

— Спасибо за ужин. И доброй ночи.

Прошагав мимо замолчавших и нахмурившихся мужчин, я подошла к своим вещам. Вынула из сумки домашнее платье и спрятала в ворохе тканей блокнот. Прижав одежду к груди, уверенно скрылась на втором этаже, не услышав окрика или преследования, и громко вздохнула от облегчения, понимая, что смогу переодеться без свидетелей.

Умылась, пригладила пальцами топорщащиеся кудряшки, сняла с плеч немного припыленный уличный наряд и выдохнула, нырнув в тонкую шелковую сорочку.

Излишней скромностью я не страдала, а вот провести ночь в комфорте не могла себе отказать, поэтому без смущения вернулась в зал, где мужчины уже убрали следы ужина. Прошагала мимо них и рухнула в гору подушек.

— Огневичков не забудьте потушить! — напомнила, закутываясь в плед посильнее и высовывая из-под него голые пятки.

Ответом мне стал потухший свет и шуршание ткани, словно кто-то бродит в темноте, нарочито шоркая штанинами.

Мое ложе неожиданно прогнулось сперва с одной стороны, а потом с другой. Вскрикнув, я села, проваливаясь ладонями между шелковых подушек, которые двигались и разъезжались.

— Вы чего это сюда залезли?!

— Сама же сказала — спать, — хмыкнул Киррас. Судя по звуку, его лицо было где-то совсем близко, но в кромешной темноте я могла лишь бестолково крутить головой, пытаясь принять ровное положение.

— Ложись, Ханнари, день и правда был тяжелым, — пробасил Тайрос. Поперек талии обернулась горячая рука, роняя меня вниз и с силой стальной петли подтаскивая к чему-то твердому и горячему.

— Эй! Мы так не договаривались! Вы не будете со мной спать!

— Мы с тобой уже и так спим, — фыркнул блондин, и словно все видел, поймал мои пальцы, переплетая их со своими. — Обещаю — просто спать, и все.

— Тогда хотя бы отпустите меня! Мне тесно! — я завозилась, попытавшись выкарабкаться из крепкой хватки, но попытка не увенчалась успехом. — Тайрос, отпусти.

Громкое, я бы даже сказала, утробное урчание заполнило комнату. Этот звук издавал обсидиановый, и я, как и днем, когда он спорил с блондином, прониклась, замирая, как испуганный зайчик.

И вправду огромный дикий кот, способный мурлыканьем оглушить, а лапами впечатать в пол.

— Ханнари, не трись об меня, пожалуйста, если не хочешь слушать это всю ночь, — предупредил он, громко прошептав мне на ухо.

Рука приподнялась, позволив мне отползти чуть в сторону, но лежащее рядом тело Кирраса не слишком упростило ситуацию, тут же став преградой при попытке увеличить дистанцию.

— Доброй ночи, — фыркнула я, занимая как можно меньше площади между двумя полуобнаженными драконами, и те хором ответили мне:

— Доброй ночи, огонечек.

День второй

Глава 6

Я проснулась, как всегда, рано.

Нет, не потому, что выспалась прошлым днем, а по привычке.

Обычно в это время я вставала и, усевшись напротив окна, где улицы еще спали, садилась писать. Но сегодня писать не хотелось. Настроение было странным, немного растерянным, ведь, когда я открыла глаза, первым делом увидела лицо Тайроса напротив, который спал крепким сном, держа в своей ладони мою руку.

Расслабленное лицо потеряло суровость, и только темные брови, делающие взгляд тяжелым, напоминали о непростом характере дракона. Его пальцы были так горячи, что у меня покалывало кожу, но отнимать руку не хотелось из-за смущающего, но приятного ощущения.

Я ведь никогда не просыпалась так, с кем-то в одной постели. Хоть и писала множество раз подобные сцены, сейчас впервые сама столкнулась с этим лицом к лицу. И соврать, что было неприятно, не получалось даже самой себе, поэтому я решила провести еще немного времени в таком положении.

В конце концов, я всегда могла оправдать это творческим экспериментом.

Такой — расслабленный и домашний — дракон нравился мне больше, чем в сознании. С ним было безопаснее, спокойнее, позволяя не дышать учащенно и не ждать подвоха, который мог таиться в каждом произнесенном слове. Тишина радовала, и я позволила себе засмотреться, внимательно изучая мужское лицо.

Тайрос действительно был красив.

Немного грубой, но мужественной красотой. Высокий лоб, широкая, но изящная линия подбородка, и губы… Такие живые, гибкие. Была в его редких улыбках припрятана харизма, отличающая его от всех.

Между лопаток что-то ткнулось. Вздрогнув, я замерла, прислушиваясь к активности за спиной. На бедро опустилась ладонь и осторожно его сжала, тут же расслабившись. Шею согрело чужим дыханием, а тонкие волоски зашевелились, щекоча кожу.

Киррас. Я уже и забыла о нем, задумавшись.

Судя по ровным вздохам, он тоже еще спал, не спеша просыпаться из-за только взошедшего солнца за витражными окнами.

Лишь мне не спалось в силу привычки. Набравшись смелости, я попробовала подняться, стараясь не разбудить мужчин.

Неплохо было бы привести себя в порядок до того, как они встанут. И, может быть, все-таки что-нибудь записать, устроившись на уютной веранде с очередным яблоком в руке.

— Куда ты? — хриплый ото сна голос окликнул в спину, стоило только сесть.

— Я… я выспалась. Пойду умоюсь.

— Полежи еще со мной, огонечек, — попросил Киррас и мягко потянул меня обратно, поймав за руку. — Пожалуйста.

Начинать утро со скандала не было никого желания. Не теряя надежды на маячившее на горизонте уединение, я опустилась обратно, тут же попав к крепкие, но осторожные объятия.

Все-таки он не совсем проснулся.

Через пару секунд мирное сопение вновь набрало свой ровный ритм, только вот выбраться из захвата не представлялось возможным, и я аккуратно вытянула голову, пытаясь заглянуть в драконье лицо.

— Кир-рас? Отпусти, ты меня душишь, — стараясь звучать спокойно, протянула я. — И я уже хочу в уборную. Киррас? Ты меня слышишь?

— Угу, — сонно протянул дракон и неожиданно легко коснулся моих губ своими, тут же роняя голову обратно на подушку.

Страшно вытаращив глаза, я, кажется, даже не дышала, оцепенев от шока и окончательно растерявшись.

Рука, прижимавшая меня к мужчине, лениво откатилась в сторону, разрешая уйти, но я все еще пялилась на умиротворенное сном лицо и не могла сдвинуться с места.

Он меня поцеловал?

Судя по всему, да. Причем сделал это так обыденно, словно у нас каждое утро начиналось с этого, причем минимум последние несколько лет!

Все еще погруженная в ступор, я ужом сползла со спального места, и только когда голые ноги коснулись холодного пола, прикрыла рот ладошкой, мысленно завизжав так, что стекла могли треснуть.

Сердце билось, как ненормальное, стучало о ребра, угрожая их выбить, а плечи дрожали, запустив по рукам ворох мурашек размером с каплю росы.

Нужно умыться! Срочно!

На цыпочках сбежав из спальни, я бросилась на второй этаж. Только закрыв плотно дверь в ванную, наконец выдохнула.

Собственная реакция поражала.

Да, поцелуй, но что в нем такого, что у меня сердце перевернулось? Что так сильно тронуло, что захотелось прыгать и кричать от переизбытка чувств?

Взглянув на свое отражение, подметила лихорадочную краску, прилившую к щекам, и потерла лоб пальцами.

Нужно успокоиться. Переварить это, и лучше всего вылить на бумагу — она простит мне мой грешок и сохранит его без точных дат и имен, запечатав в себе это воспоминание.