Кира Полынь – Невольница драконов. Семь дней на любовь (страница 27)

Тайрос отвечал отчаянно, принимая нашу глупую недолгую веру в то, что счастье уже стоит на пороге и вот-вот войдет в дом. Но правда была такова, что совсем скоро наши пути разойдутся, чтобы больше никогда не сойтись.

Горький полынный вкус печали разлился во рту, заставив нас прерваться, и прижавшись друг к другу влажными лбами мы закрыть глаза. Несколько секунд тишины, чтобы проглотить вновь нахлынувшее чувство и создать иллюзию, будто мы способны его переварить.

— Устала? — тихо спросил обсидиановый, первым нарушая молчание.

— Немного. Это было… изматывающе, — улыбнулась я.

— Не жалеешь?

— Нисколько. Не разочарован?

— Шутишь?! — не выдержал Киррас за спиной. — У меня до сих пор огонь в венах!

— Он прав, — согласился Тайрос. — Огня много. Чертовски много. Так, что можно захлебнуться.

— Отпустишь меня?

Короткий кивок, и меня медленно ставят на пол, придерживая, чтобы я не рухнула со своих дрожащих ног. По ним до сих пор бродят мурашки размером с муравья, а сердце в груди бьется так лихорадочно, что шум слышно в ушах.

— Я, наверное, пойду умоюсь, — шепчу, зубами впиваясь в ремень, который хотела стянуть с рук, но Тайрос перехватил, нежно распутывая петли.

Как только запястья оказались свободными, я неожиданно почувствовала себя одинокой. Словно со снятым поясом я была куда нужнее кому-то, не бродила в одиночестве в темноте, а была ведома за руку, переплетая пальцы.

Но все закончилось.

И тепло ушло вслед за драконами.

— Пойти с тобой?

— Если не сложно. Боюсь, поскользнусь ненароком, — усмехнулась я и тут же была подхвачена на руки.

Лунный уверенно, словно ориентируясь в темноте, спустился по лестнице в купальни и рявкнул в потолок, заставляя ошалевших огневиков ярко засветиться.

Ступив в воду вместе со мной, он дал пространство опуститься и Тайросу, который, устроившись рядом, поймал в воде мою ступню, принявшись разминать пальчики.

— Что-нибудь болит?

— Не-а, — мотнула головой.

— Есть хочешь?

— Сыта как никогда.

— Хочется чего-нибудь?

— Немного спать, — созналась я. — Но больше сесть писать.

— Уже поздно, — поморщился Киррас. — Может, перенесешь на попозже?

Наверное, стоило.

У меня будет еще очень много времени, чтобы измучить желтые странички блокнота, изливая свое одиночество и тоску. А времени с ними осталось ничтожно мало, и было бы глупостью растрачивать эти крохи попросту.

— Перенесу. Конечно.

Вновь поймав понятную всем мысль, я позволила вымыть себя и сама попробовала помочь драконам, но они были непреклонны, отмахиваясь от меня поцелуями и короткими поглаживаниями.

Из купальни я вернулась, окончательно выдохшись, и рухнула в кровать, даже не одевшись.

Хотелось растечься по подушке, сладко пуская сонные слюнки, но уснуть там, куда упала, мне не дали, и Тайрос с Киррасом присоединились, вытягивая меня вдоль своих тел.

Сегодня мы были особенно близко, переплетая пальцы в темноте комнаты, на фоне потухших свечей и молчаливого прощания в скором будущем. Драконы рисовали черточки на моем теле, изучая подушечками пальцев каждый изгиб, родинку, ямочку, а я, казалось, даже мурлычу, прислушиваясь к этой бережливости.

Тихо и так громко молчать могли только мы в целом мире.

Пропахшая похотью комната быстро выстыла, впустив горный воздух в открытые окна. Звезды светили ярко, своим сумеречным светом рисуя на полу силуэты мебели и покачивающихся фонариков под потолком.

— Ханни? — шепотом позвал Киррас.

— Да? — так же шепотом ответила я, получив легкий поцелуй в плечо.

— Ты так и не сказал, — улыбнулся он. — Ни то, что нравимся, ни то, что любишь. Так и будешь играть в молчанку, м-м, лисица?

— Так нужно? — скуксилась я, вновь ощутив отметину чужих губ на ключице. — Прям обязательно?

— Обязательнее некуда, Ханнари, — подытожил Тайрос, полностью согласный с лунным.

— Вы тираны.

— Это еще нескоро кончится, — едва слышно рассмеялся дракон, вновь заставляя поверить в ложь. — Скажи-и-и…

Вторая пара губ прикоснулась к запястью, и перевернувшийся на живот лунный тут же переместился поцелуями к животу.

— Скажи-и-и…

— Я буду очень по вам скучать.

Моего неловкого признания хватило, чтобы драконы замурлыкали, заполняя вибрацией воздух. Похоже, мужчины смирились с отсутствием у меня красноречия и правильно поняли посыл.

Я буду скучать.

Для меня это значило гораздо больше, чем могло бы показаться. И признание, и покаяние в одном лице.

Я буду скучать.

Так же сильно, как они по мне, никогда ни по кому не тоскующие драконы, встретившие свой огонь, который вот-вот растворится на горизонте.

Я буду скучать.

Как никогда не скучала, даже не думая о том, что эти слова значат. Зная и чувствуя, что все то, что случилось, никогда уже не сотрется из памяти.

День седьмой

Глава 39

— Рейвен… Мне жарко, — простонала я спросонья, пытаясь вывернуться из цепких объятий. — Какой же ты горячий!

Дракон, дышащий мне в затылок, только тихо всхрапнул, сильнее смыкая руки и придавливая тяжелой рукой. Попытавшись скинуть с себя этот груз, я завозилась, но уже спустя секунду оказалась придавлена к мужской груди так плотно, что впору склеиться.

— Тайрос, я сейчас задохнусь, — пропищала я, всплеснул руками, насколько мне было позволено. — Тебе нужно сейчас же проснуться, чтобы не встретить день с трупом в постели.

В ягодицы уперлась вызывающе откровенная твердость, пришедшая в себя куда раньше, чем Тайрос, и я замерла, словно прячась от хищника неподвижностью. Вдруг поможет…

Но не помогло.

Рука двинулась, прогладив дорогу от груди до живота, и бесстыдно нырнула между тесно сжатых бедер, помяв одно из них с животным восторгом. Словно кот пытался сделать массаж своими лапками.

— Доброе утро, Ханнари, — пробасил дракон мне на ухо. Я зашипела:

— Тише ты! Кирраса разбудишь!

— Он не спит, — лежащая на соседней подушке голова как по заказу открыла серые глаза, глядя на меня так кровожадно, что стоило бы поежиться. — Ты разбудила его, когда умоляла меня дать тебе вздохнуть.

Тихо рассмеявшись, Тайрос обжег поцелуем голое плечо, а сжатая между ног ладонь игриво задвигала пальцами, вызвав сладкую, но еще не проснувшуюся истому.

Так… храбро. Без грамма сомнений, словно так было всегда. Это лишь одно из тысячи утр, которое мы начинаем с ласки. Естественно… Безмятежно…

— Ничего не болит? — хрипло уточнил обсидиановый, и я по инерции мотнула головой. — Тогда не сжимай так колени, хрустнут, перестараешься.