Кира Полынь – Любовница на заказ (страница 5)
Мы верили. До последнего верили, что освобождение придет, но тщетно.
Глава 7
Золи не стало. Долг неизмеримо рос, а мама отказывалась возвращаться в реальный мир, потихоньку сходя с ума от горя. Я молила ее, просила вернуться и взять себя в руки, но она только горько плакала, роняя слезы на желтую бумажку очередного счета.
У меня не было выхода, и я сделала то, что сделала, чтобы дать хотя бы ей возможность немного пожить. Собрав свои скудные пожитки, я пошла к тому, кто имел власть над моей измученной семьей и предложила себя, в уплату долга. Карат не был дураком, или бы не продержался так долго у власти за черную сторону города. Он не стал забирать меня себе в качестве развлечения, и предложил мне устраивающий всех вариант: я ухожу в послушницы лирей, а он получает все, что предложит за меня настоятельница.
И я согласилась.
Получив клеймо должницы в половину спины на десять лет, как гарантию для Карата, я стала одной из тех, кого продают каждый день, вверяя в богатые и щедрые руки господ.
Мне не хватило всего одного дня, чтобы уйти со спокойной душой, зная, что перед Каратом мой долг уплачен, и Ирма Терн не имеет к нему претензий, в связи с окончанием договора сроком на десять лет.
Уже завтра моя печать должна была исчезнуть, но теперь, когда долг перед королем города погашен и все остались при своем, кроме меня, конечно же, черные рисунки полос станут красными, навсегда впитываясь в кожу, и давая понять каждому: себе она не принадлежит.
У лирей не было иного выхода покинуть своего господина, кроме как умереть, и ошейник, давящий на шею, подтверждал это известное всеми правило. Служи или умри.
Вот так жирной черной полосой перечеркивается вся жизнь, в одну только фразу «Хочу ее».
Осознание накатило так болезненно резко, что я всхлипнула, пряча судорожный выдох от девушки, занятой моими волосами.
Не хватало только показать кому-то свою слабость! Первое впечатление всегда должно быть самым главным! Или ты покажешь всем свою улыбку, полную острых зубов, или сдрейфишь, хлопая невинными и ранимыми глазами.
Мне еще всю жизнь здесь жить, и я не собиралась пускать ее под откос в первый же день! Или ночь…
Взглянув в темное окно, поняла, что оно напрочь завешано плотной шторой, пожирающей свет и не позволяющей солнечным лучикам проникнуть в комнату.
— Тихия, открой пожалуйста шторы.
— Нельзя, госпожа. Приказ повелителя.
Удивленно приподняв брови, я поняла, что девушка уже закончила и мягко закрутила мои волосы, уложив их в ровные гладкие пряди.
— А почему…
— Не спрашивайте, — перебила она. — Это приказ. Приказы не обсуждаются.
В этом все шайсары.
Их слово непреложный закон, несущий за его нарушение только смерть. Ни помилование, ни прощение не гарантировало спасения, и оставалось только удивленно пожать плечами, наблюдая за тем, как тихая помощница расправляет наряд из струящейся ткани по постели, чтобы разобраться как меня в него облачить.
Но она справилась на славу, нарядив меня буквально за пару минут, и я недовольно взглянула в зеркало, рассматривая свое отражение.
Странный, очень странный костюм.
Грудь была собрана в несколько тонких лепестков ткани, что собирались у ключиц в один жгут, переброшенный за шею. Штаны больше походили на юбку, скрепленные так же только у лодыжек и талии, вновь из таких же лепестков. Словно мои штанишки порвал дикий тигр, исполосовав их в длинные прорези.
Всюду прорези.
Я крутилась у зеркала, цепко осматривая наряд, и понимала, что даже при шагах, полотна не расходятся достаточно широко, чтобы чужой взгляд имел возможность разглядеть что-то запретное. Он был одновременно и откровенным, и слишком скромным для постельной игрушки господина. Будто этот шайсар не собирался хвастаться своим приобретением, демонстративно сдергивая с меня верх, чтобы показать какая у меня сочная грудь своей свите.
А она была сочной. Я точно это знала, не раз ловя на ней похотливые взгляды. Я же лирея. Я должна быть идеальной.
Жизнь в доме настоятельницы Терн изменила мое отношение к жизни. Я больше не считала себя человеком, только товаром. Дорогим и желанным, но бесправным и беззащитным. Все что я могла делать, для своей безопасности, только лишь быть исполнительной и смиренной. Такой, какой хотел бы меня повелитель. Любой. Даже этот шайсар.
Таким как он по карману все, и от одной проданной души этот мир не заплачет кровавыми слезами. Я сама за себя, и я должна быть сильной.
Но такова роль лиреи.
И я намеривалась сыграть ее превосходно.
Глава 8
— Я провожу вас к повелителю, — смиренно сказала Тихия, отрывая от разглядывания своего отражения в зеркале. — Он уже ждет.
Нахмурившись, скосила глаза на девушку стоявшую рядом с совершенно безэмоциональным лицом, и кивнула.
Черт с ним, может у них какая-то ментальная связь во дворце, и прислуга нутром чует что хочет хозяин, и спешит выполнять. Откуда мне знать, как выглядит быт шайсаров…
Служанка проводила меня к выходу, и стоило покинуть спальню, закрыла тяжелые створы, и погладила вырезанного змееныша в украшениях дверей.
— Погладьте его.
— Зачем?
— Это замок. Он запомнит вас и будет впускать в комнату. Во дворце все двери охраняются тирфе.
— Тирфе? — в ожидании пояснений погладила металлическую головку фигурки и одернула ладонь.
Змейка была теплой, и ощутив прикосновение пальцев, качнула головой, вглядываясь в мое испуганное лицо двумя алыми глазками, с брильянтами вместо зрачков.
— Это духи змей. Они согласились служить повелителю в обмен на вечную жизнь.
— Разве есть смысл жить вечно, если ты замок на дверях?
— Не мне об этом судить, госпожа, — ровно и бесцветно ответила она, и направилась в противоположную от дверей сторону.
Все еще подозрительно приглядываясь к замершей, и вновь безжизненной змейке, я последовала за девушкой, оглядываясь и запоминая дорогу.
Это было сложно.
Замок, как оказалось, был заполнен лабиринтами, и состоял сплошь из узких коридоров и темных, однообразных дверей. Иногда встречались и залы, но даже в них было тесно, и скудный интерьер только подчеркивал тоску и тлен поселившиеся здесь. Единственное за что зацепился мой взгляд — это гладкий, просто идеально выглаженный пол. Местами виднелись едва заметные борозды от чего-то тонкого и с заостренным краями, и я предпочла об этом не думать, тем более Тихия резко остановилась, заставляя меня судорожно затормозить.
— Вам сюда.
— Ты знаешь, что там?
— Гости повелителя, — она коротко пожала плечами, и опустила глаза. — Делегация из Сейрении.
— Ясно, — холодно ответила я, и напомнила себе про благодарность. — Спасибо.
— Проходите, — вновь легкий жест рукой, и я навесила на лицо заученную улыбку, с нотками соблазнения и смущения одновременно.
Комната за дверьми оказалась просторным залом с высокими потолками. Всюду были настелены подушки и мягкие матрасы, с разноцветными покрывалами. В воздухе витал сладкий аромат курительных смесей, и слышался женский смех, с долей безнадежности.
Шлюхи. Ну конечно, как же гости переживут свое прибытие, если их постели не будут набиты продажными девками. Интересно, сколько их куплено для этого дворца?
Распрямив плечи, сделала первый шаг, босыми ступнями касаясь нагретого пола, и огляделась внимательнее, смело шагая вперед.
Высокие окна так же были плотно завешаны, как и в спальне, помещение освещали только тусклые люстры под потолком и множество свечей, расставленных на небольших и очень плоских столиках, вперемешку с бокалами и блюдами закусок. Все яркое, приватное, соблазнительное. Как не странно, но мне захотелось потанцевать, игриво качая бедрами среди этого роскошества.
Проходя мимо воздушных балдахинов, я чувствовала цепкие взгляды на себе, не разделяя их на мужские и женские, и кожей ощутила, как накал повис в воздухе, тяжелым паром заполняя комнату.
Я увидела его.
Шайсар сидел у самой дальней стены, на высоком кресле, и вальяжно закинув ногу на ногу, внимательно слушал коренастого мужчину, стоящего рядом. Его темные волосы все так же были рассыпаны по плечам, только когда я видела их в последний раз, они были взъерошены моими же пальцами.
Воспоминания о близости теплом скатились в низ живота, и я тихо выдохнула, понимая, что уже привлекла внимание шайсара.
Один быстрый взгляд глаза в глаза, и я не выдерживаю, склоняя голову и пряча лицо. Будто что-то во мне надломилось, и я не могу позволить себе прямой выдержанный взгляд, заранее сдавая позиции. Но тело дрожит… И я не знаю, от чего больше — желания или страха?
— Иди ко мне, — прозвучало так полно, этим хриплым, низким голосом и ноги сами пустились вперед, отправляя в голову импульс об опасности.
С каждым шагом, с каждым метром, что сокращался перед нами, меня накрывало горячей волной. Руки и ноги покрылись мурашками, по спине бежала холодная полоска пота, а грудь горела. Соски скрутило так сильно, что я прикусила губы, пытаясь вернуть сознание.
На нас смотрели. Все. Пристально и внимательно.