Кира Полынь – Любовница на заказ (страница 18)

Шайсар аккуратно поднял меня на руки, стараясь лишний раз не сдавливать отбитую плоть, и молча, сжимая челюсть, пошагал вниз, бросив лежащую на пути повелительницу выбираться самостоятельно.

Я бешено и бездумно оглядывалась, замечая, что шайсара вновь без сознания, как и тогда, у источника, и на этот раз она будет еще злее, чем прежде — едва зажившая нога вновь выглядела сломанной, словно раздробленной.

— Господин… — прошептала, и обессиленно опустила веки, прислушиваясь к тяжелому дыханию мужчины над головой, и пронзающей боли, что запульсировала новыми всполохами, разрывая тело на кровавые обрезы.

— Молчи. Ты слабая.

Возмущенно прищурилась, думая над тем, что ответить, но промолчала. Не было сил и слов чем-то возразить.

Да, я слабая.

В сравнении со всеми шайсарами — я слабая. Даже дети будут сильнее, ловчее, бесстрашнее меня. Я во всем уступала. Без исключений.

Как я могу выжить здесь, если даже элементарно не могу за себя постоять? Да, пусть сегодня на меня напала повелительница, и если следовать их же законам, я должна была позволить ей себя убить, ведь даже если бы мне удалось спастись — меня бы казнили. Просто потому, что я никто.

Просто человек, девушка для утех и развлечений.

Меня никто не сможет защитить. Здесь, на землях шайсаров, я бесправна, бессильна, совершенно беспомощна. У младенца, наверное, шансов больше, чем у меня.

— Зачем?

— Зачем что? — равнодушно спросил он, продолжая спускаться вниз, словно не чувствуя моего веса на своих руках.

— Зачем спасли, — спросила, и невольно всхлипнула, чувствуя, как нарисовались горячие полосы на щеках, от бегущих слез.

Они сами срывались с ресниц, скатываясь, и солеными каплями задерживались на подбородке, с которого так же, бессильно падали, кляксами разбиваясь о кожу костюма.

Меня впервые за долгое время затопило такое неподъемное отчаянье, что я даже не могла подумать о том, чтобы остановиться. Вместо меня это сделал повелитель, замерев как вкопанный и странно заглядывая мне в лицо.

Тяжелые брови съехали к переносице, на лбу наметилась глубокая складка, которую я, с тихим и горьким смехом, вновь разгладила пальцами, заставляя повелителя изумленно распахнуть глаза.

— Я не понимаю тебя, лирея. То ты коришь меня за то, что не позволил тебе умереть, то плачешь, так горько, словно скорбишь, то смеешься, касаясь меня без гнева и отторжения. Что мне делать с тобой? Я не понимаю.

— То, что хочется? — кривясь в подрагивающей улыбке, я устало заглянула в темно-зеленые глаза шайсара, и сама пытаясь найти ответ.

— Я хочу целовать тебя. Клеймить. Заставить тебя ощутить то, что сейчас режет мне грудь, — слушая, медленно опустила пальцы с плеча под мужскую ключицу, слушая громкий и ровный стук. — Знаешь, какого это?

— Больно?

— Кровь закипела, обжигая, когда я понял, что ты не вернулась. А когда увидел на краю, соскальзывающую с обрыва, понял, что… в ужасе. Ты заставляешь меня чувствовать, лирея. И я пока не могу понять, хорошо это, или плохо. — Мужчина отвернулся, отводя глаза, и вновь устремляясь в путь. — Все, что я ощущал до этого момента, было приятным, горячим, желанным. Но сейчас все было иначе, и я еще не решил, что мне с этим делать. Ты загоняешь меня в тупик своим поведением, мыслями. Плохое смешалось с хорошим, и я не могу найти ту четкую грань, которой стоит огородиться от лишнего.

Он продолжал нести меня, немного сминая пальцами, которые то крепче впивались в кожу, то отпускали, позволяя вдохнуть. Он думал о чем-то, сжав губы в тонкую нить, и молчал, больше не проронив ни слова.

Только когда мы спустились, и несколько обеспокоенных слуг, сбившись в стайку, в поклоне окружили шайсара, он сказал им что-то на своем языке, и те поспешили в гору, наверное, чтобы забрать повелительницу.

— Маленькая луна! Как же тебя угораздило?! — Исшин, не спрашивая, перехватила меня из рук повелителя, растерянно и обеспокоенно заглядывая в мое лицо. — Хотя, дай угадаю — Эрида? Конечно! Она же не вернулась! Кто бы сомневался, что эта подлая тварь…

— Ис, — прервал повелитель, и женщина замолчала, гневно засопев. — Помоги… маленькой луне, пригласи лекаря, и проследи, чтобы охрана всегда стояла у дверей нашей спальни.

«Нашей спальни» — промелькнуло в голове, и смирение неожиданно брякнуло по затылку.

Он не отпускает. Не хочет. Еще не принял решение, стала ли я его разочарованием, или еще есть шанс.

Если есть, я буду бороться.

Глава 26

Естественно, самое веселье я пропустила, вновь валяясь в постели обессиленным кулем, до следующего утра. Повелитель не пришел, как и кто-либо другой, и проснулась я в расстроенных чувствах.

Лекарь, осмотрев меня безэмоциональным взглядом, молча выставил несколько стеклянных пузырьков на прикроватную тумбу, и убедившись, что я выпила все, что он велел, ушел, крепко запирая за собой дверь. Я слышала, как переговариваются стражи, охраняя мой покой, и вновь ощутила себя одинокой.

Все от меня на расстоянии.

Несмотря на то, как легко и просто меня приняли те шайсары, в подъеме на гору, я все равно ощущала себя в полном, каменной стеной окружавшем меня одиночестве. Словно в вакууме.

Слушая, как щелкают искры на кончиках фитилей, я провела в безрадостных размышлениях несколько часов, прислушиваясь к горящим отметинам от ударов, пульсирующей в них боли, и молчание собственных чувств.

Только усталость.

Скрипнула дверь, и в спальню, низко опустив голову, вошла Тихия, держа в руках серебристый поднос с несколькими тарелками. Она молча, словно игнорируя меня, оставила его на столике, подвинув в сторону пузырьки и склянки, и не оборачиваясь вышла.

Горько усмехнулась.

Пустое место. Какой смысл со мной разговаривать?

— Как ты, маленькая луна? — не скрывая заигрывающей улыбки, Исшин впорхнула к комнату, всем весом падая на край постели и с наслаждением потягиваясь.

— Жива.

— Не будь такой хмурой! Тебе не идет, — бросила она. — Ты бы видела, как эти брюхатые индюки старались бежать! Смех, да и только! Даже половину пути не осилили, представляешь? — она звонко рассмеялась, и бесцеремонно забралась в постель, устраиваясь на соседней подушке. — Переживаешь?

Молча кивнула.

Зачем вываливать на шайсару свои мысли? Пусть думает то, что хочет, ее право.

— Не стоит, Луна. Правда, выбрось из головы. Никто больше не посмеет даже подойти к тебе, не говоря уже о том, чтобы…

— Да, куда проще огородить меня от всех, — криво улыбнулась, продолжая вглядываться с танцующий лепесток свечи.

— Ты должна его понять. Наан растерян, а в страхе шайсары способны на отчаянные решения.

— Да, госпожа. Я слишком дорого стоила, чтобы он так просто позволил мне умереть. Еще не отработала свое.

— Не говори ерунды! — она всплеснула руками, и поймав пальцами мои волосы, мягко увела их за плечо. — Один этот укус говорит об обратном. Ты дороже, чем думаешь, и ценность эту в золоте не измерить.

— Я ничего не думаю. И понятия не имею, что это значит, — отвернув голову в сторону, закрыла глаза. — Вы, наверное, считаете меня глупой, но…

— Луна, — позвала она, пальцами подхватывая мой подбородок, и разворачивая к себе. — Ты глупая, правда, и упрямо смотришь на все не под тем углом. Хорошо, хочешь получить ответы? Ладно! Так и быть! — она всплеснула руками, но я уже смотрела на нее во все глаза, боясь пропустить хоть одно слово. — В следующий раз, когда будете близки, укуси Наана в ответ.

— Что?!

— Что слышала, — буркнула шайсара, уже видимо, пожалев, что проболталась. — Укуси его в ответ, и все поймешь. И вообще, хватит уже болтать, тебе нужно отдыхать! — она скатилась с постели, и торопливо пошагала к дверям, не смотря мне в глаза. И только коротко обернувшись в пороге, с грустью улыбнулась, — Не сдавайся, Луна. Сейчас не время.

Оставив меня с ворохом разбегающихся мыслей, Исшин ушла, плотно закрыв за собой тяжелую дверь. Ее слова никак не укладывались у меня в голове, и сказанное казалось скорее абсурдом! Бредом!

Укусить шайсара!? Это самоубийство! Прямая дорога на плаху, или в темницы, где компанию составят жирный подвальные крысы, с лысыми хвостами! Но сомнение… Оно уже разгоралось маленьким огоньком в груди, тревожа, торопя опробовать и узнать, наконец, что же на самом деле делает повелитель со мной и моим телом.

Неожиданно стало грустно.

Только представив, как глупо я буду выглядеть, и как это унизительно не оправдать доверия. Ведь если Исшин сказала это с таким видом, будто подписывает мне приговор, то вряд ли, и сам господин оценит мою выходку.

Я могу получить ответы, но также могу сломать то хрупкое доверие, которое ощущалось под пальцами, всякий раз, когда господин был рядом, когда касался меня, когда смотрел, внимательно, будто запоминая. Это показалось мне куда важнее, чем открытие тайны укуса.

Когда-нибудь придет время, он расскажет мне сам… Так ведь?

Дверь вновь скрипнула, впуская хозяина спальни.

Он выглядел, как и всегда, величественным, сильным, пышущим властностью и уверенностью. В полумраке свечей, я видела его силуэт, медленно, будто огромного зверя, приближающийся ко мне.

Дыхание сперло, по рукам пробежались мурашки, колючими иголочками пронзая кожу, и я смотрела. Во все глаза. Неотрывно и завороженно.

— Как ты, лирея? — голос шайсара казался хриплым, горьким и несколько печальным.