Кира НайтЛайт – Выбор (страница 1)

Кира НайтЛайт

Выбор

– Что струсил? – сквозь шум в ушах и бешеный стук колотящегося сердца донеслось до Мирона, когда насмехающийся над ним Сергей, небрежно толкнул его в щуплое плечо.

– Да он сейчас обмочится от страха! – хохотнул Миха и его неприятный смешок разнесся эхом, подхваченный гоготом других ребят.

Пока трое подростков мерзко смеялись, подкидывая разные противные шуточки, Мирон стоял перед самым серьезным в жизни выбором: перебороть себя и сделать шаг вперед, доказав тем самым, что он достоин вступить в их банду или позорно сбежать и уже завтра на нем будет стоять клеймо дрыстуна, а все на районе будут плевать ему в лицо.

– Говорил же тебе, Стас, что этот додик не достоин твоего внимания. – Немного отсмеявшись, констатировал Миха, пнув парня носком ботика от чего он аж вздрогнул.

– За него сестра попросила. – Не удержал язык за зубами Сергей и начал цитировать слова Миллы, кривляя

– свой голос. – Типа: "Стасик, возьмите младшенького к себе и сделайте из него нормального мужика." Тьфу!

– Зря только время потратили. Лучше бы к Лидке на хату пошли, у нее предки на дачу уехали. – С сожалением в голосе сообщил всем Стас и более жестко добавил. – А за зря потраченное время кое-кому придется заплатить.

И парни незаметно для самого Мирона, стали неторопливо обступать его худощавую фигуру, закатывая рукава и насмешливо переглядываясь между собой, таким образом распределяя роли – кто нанесет удар первым. Стас, как главарь банды, стоял в стороне с широко расставленными ногами и руками на поясе, наблюдая за своими ребятами. И словно почувствовав нависшую над собой угрозу Мирон все же набрался храбрости и промямлил.

– Я иду.

– Что, что? – переспросил Миха.

– Я пойду! – дрожащим голосом, но все еще недостаточно уверенно все же повторил Мирон.

– Он пойдет, все слышали?! – громко пробасил Стас и с издевательским смешком добавил. – Только видишь ли условия немного поменялись.

– Поменялись? – с расширившимися от удивления глазами повторил Мирон, нервно поправляя старенькие очки с толстыми линзами на носу.

– Ты заходишь в дом, но не просто обходишь все этажи и комнаты с фонариком, подавая нам оговоренный сигнал из каждого окна, а и… – Стас задумчиво постучал пальцами по пряжке ремня, придумывая заковыристую пакость для непутевого братца своей девушки, из-за которого он в полдвенадцатого ночи стоит возле самого жуткого места в их городе.

Слухи о давно заброшенном, стоящем на отшибе особняке семьи сатанистов ходили разные. Поговаривали, что Ивановы не только служили нечистому, но и приносили ему в жертву младенцев и девственниц. Раньше к ним на шабаш приезжали из разных городов и другие дьяволопоклонники, пока кто-то не накляузничал на них куда следовало. И понеслось. Тайное расследование, слежка, девичий крик ночью, облава. Тогда повязали всех и осудили на нереальный срок за множественные ритуальные убийства, регулярно совершающиеся группой лиц в стенах теперь уже пустующего здания. За домом и в подвале были найдены останки более полусотни девушек и женщин в изуродованном и искалеченном состоянии. В ночь облавы они тоже проводили свой жуткий ритуал, но правоохранители не дали последователям дьявола его закончить, вот только они не успели вовремя и погибла еще одна невинная девушка. С того дня прошло уже около тридцати лет и все кто имел хоть какое-то отношение к задержанию и осуждению группы ведьмаков вскоре погибли страшной смертью. Поэтому дом так и стоит заброшенным и каждый старается обходить его стороной. Поговаривали, что здесь до сих пор слышны душераздирающие крики в полночь.

– Ты… – Стас наконец придумал, как они смогут повеселиться за счет ботаника и с самодовольной белозубой улыбкой объявил. – Ты спустишся в подвал, туда где они проводили свои кровавые ритуалы и снимешь все на камеру, в качестве доказательства.

– Я!? – это все, что смог выдавить Мирон, нервно поправляя свои круглые очки.

– Ты, ты! Не я же, дрыщ четырехглазый. Или ты таки зассал? – раздраженно рявкнул Стас, схватив Мирона за грудки, ему уже порядком надоел весь этот цирк.

Мысленно Стас уже сто раз пожалел, что вообще согласился возиться с этим недомужиком и зря поддался на уговоры Миллы, но они уже здесь, а он привык отвечать за свои слова.

– Нет! – громко воспротивился Мирон, бледнея на глазах, от чего крупные прыщи на его худом лице стали еще больше бросаться в глаза и Стас тут же отпустил его, морщась от отвращения. – П-просто у меня к-камеры нету.

– Миха! – позвал Стас.

– Братан, только не мой Palaroid. – Попытался возмутиться крупный паренек, но стоило ему только посмотреть вожаку в глаза он тут же замолк и с досадой полез в рюкзак. – Пользоваться знаешь как?

Мирон кивнул и дрожащими руками перекинул ремешок фотоаппарата через свою курчавую голову.

– Попробуй сломать или потерять, тогда я тебе голову откручу и скажу, что так и было! Понял меня? – отчаянно шипя, давал наставления недовольный Миха, подталкивая Мирона ко входу в дом с привидениями.

На самом деле фотокамера принадлежала его старшему брату и если кто-то испортит ее, то все вопросы будут к нему. Только в залупу со Стасом идти было тоже стремно, вот и пришлось подставляться. Оставалось только надеяться, что этот идиот не наделает глупостей и вернет ее в целости и сохранности.

Ребята уже вплотную подошли к парадному входу и вздрогнули, когда над головами резко каркнула ворона и сорвавшись с ветки сухого дерева скрылась в темноте ночи. Поднялся ветер, завывая протяжную заупокойную песнь и словно вторя ему стал поскрипывать пустой дом, нагоняя еще большей жути.

– Смотри мне, а то пожалеешь что тебя мать родила. – Уже тише повторился струхнувший бугай, надеясь таким образом уберечь вещь брата, ведь сам бы он ни за какие коврижки не сунулся даже на порог этого гиблого места

Мирон в последний раз обернулся, сглатывая вязкую слюну, поправил очки и с судорожным вздохом сделал первый шаг в темноту особняка, подсвечивая себе дорогу дрожащим лучом света от старого фонаря. Впереди его с нетерпением ждал лабиринт особняка с множеством коридоров и комнат, из которых на него жадно смотрела непроглядная мгла. Стоило Мирону сделать несколько неуверенных шагов, как от очередного порыва ветра дверь рванула назад. Она захлопнулась с оглушающим грохотом, отсекла бедолагу от внешнего мира и поднимая многолетнюю пыль со всех поверхностей. И если вначале Мирон надеялся максимально тихо и незаметно обойти все здание, сделать пресловутые снимки и смыться, не привлекая к себе внимание местных злобных духов, призраков или какую другую нечисть, которая здесь может водится, то после грохота двери о его присутствии узнали даже мертвые. Мирон было рванул обратно, но осторожно приоткрыв дверь увидел парней, спорящих и делающих ставки через какое время он, вереща от ужаса с мокрыми от страха штанами выскочит наружу. И осознание своей трусости и никчемности подстегнуло его сделать первый осознанный шаг в глубь комнаты, пугающий своей неизвестностью.

Немного осмотревшись, он решил пойти в право и по кругу обойти все здание, чтобы не заблудиться и найти вход в подвальное помещение, которое больше всего нагоняло страх. А его бурная фантазия уже во всю услужливо рисовала дичайшую жуть с распятыми девицами, кровавыми ножами и ритуальными письминами, что явно не придавало храбрости. Мирон встряхнул головой стараясь прогнать пугающие мысли и наконец-то двинулся в перед.

Кое-где в доме окна были разбиты, от чего каждый порыв ветра с монотонным воем врывался в мрачное здание, на короткий миг оживляя все вокруг. Движения истерзанных старостью штор, трепет некогда белых простыней, накрывающих запыленную мебель, звон мелких стеклянных украшений, свисающих с люстр и настенных бра, казалось что этот дом все еще живет своей жуткой потусторонней жизнью, знакомясь и разговаривая таким образам с нечаянным гостем. Мирон обошел несколько комнат с дрожью в коленях и каждый раз замирал, обливаясь холодным потом, когда ему казалось что он мельком заметил какое-то неуловимое движение рядом с собой или странный звук, возникающий из ниоткуда и еще долго звучащий в его голове. Но удостоверившись, что все это лишь глюки его больного, истерзанного паникой и ужасом воображения, игра звуков и теней в старом полусгнившем доме, которые оживают из-за извечных его жизненных спутников – страха и трусости. Он старался забить свою голову подбадривающими мыслями, а в более жутковатые моменты этого глупого и никому не нужного обхода, нашептывал математические формулы и теоремы, словно мантру спасения и ему от этого было легче. Мирону казалось, что он обошел здание уже несколько раз, но чертова дверь в подвал так и не находилась. И только он хотел плюнуть на все и вернуться, как за его спиной послышался звук шагов. Мирон замер на секунду, а потом не выдержав напряжения рванул со всех ног куда глаза глядят. Он бежал, спотыкаясь о старую мебель, которая постоянно оказывалась у него на пути будто по чьему-то неизвестному желанию, направляя его в нужном направлении. Мирон потерялся во времени и перестал понимать, где теперь находится. Мечась в лабиринте особняка, словно лабораторная мышь, он оказался в глухой комнате с единственной дверью, которая ему раньше не попадалась на глаза. Мирон замер перед раскрытым провалом в манящую пустоту. Каменные ступеньки приглашали его спуститься в подвал поместья, витой лентой уходя в неизвестность и темноту, готовую сожрать его как опрометчивую муху, буздумно севшую на язык, раскрытой перед ней пасти хладнокровного гада. И слыша приближающийся шум за спиной, Мирон сделал первый шаг в неизвестность, намереваясь укрыться в недрах подвала от неизвестного преследователя, загнавшего его в тупик.