Кира Монро – Габриэль (страница 1)
Габриель
Глава 1
Год понадобился лишь на то, чтобы снова переступить порог и пройти мимо людей, не вздрогнув.
Теперь я наконец-то понимаю ту старую философскую загадку: «Слышен ли звук у падающего дерева в лесу, если рядом никого нет?»
– Пока, Беатрис, – окликает меня консьерж Рубен, когда я проскальзываю мимо.
Я воспользовалась моментом: он как раз пытался разнять двух жильцов, спорящих из-за украденной почты. Рубен мне действительно нравится. Но я слишком хорошо знаю его любопытный характер. Он начнёт задавать вопросы. Вопросы, на которые я не хочу отвечать. Вопросы, которые выведут меня из себя. Нет, только не сегодня.
Я ненавижу своё подсознание. Когда нужно разгрести настоящее дерьмо, оно упорно молчит. А в такие дни, как сегодня, его просто невозможно заглушить.
– Увидимся, Рубен! – бросаю я на ходу.
Я подхватываю стопку писем, накопившихся за неделю и оставленных на столе в холле. Рубен в этот момент разговаривает по телефону, и только когда слышу, как он обращается к миссис Джонс – моей пожилой соседке напротив, обожающей раздавать непрошенные советы при каждом удобном случае, – понимаю, что спаслась от очередного допроса.
Я выхожу на тротуар и глубоко вдыхаю свежий воздух. Улыбка медленно расползается по лицу, пока я впитываю последние лучи дневного тепла и любуюсь закатом, растёкшимся по небу оранжево-розовыми красками. Моя недавняя жизнь затворницы лишила меня простого удовольствия – чувствовать на коже солнце и получать дозу витамина Д. Сжимая пачку писем в руках, я двигаюсь по улице, сталкиваясь с прохожими, спешащими по своим делам.
– Я уже собирался заехать за тобой, но позвонил твой отец и спросил, едем ли мы, – раздаётся рядом голос Карло, главного водителя моих родителей. Он тушит сигарету о стену здания и небрежно бросает окурок в урну. – Чёрт, Беа, я думал, тебе пересылают письма, пока ты живёшь у родителей, – он с сомнением косится на неприлично толстую пачку конвертов в моих руках.
– Я просто забыла, – пожимаю плечами. – Все счета оплачиваю онлайн, так что это в основном спам.
Карло открыл заднюю дверь огромного чёрного внедорожника с тонированными стёклами, и я устроилась в салоне.
– Беа, подожди! – окликнул Рубен.
Он подбежал с большим конвертом в руках. Согнувшись пополам и тяжело дыша, Рубен упёрся руками в колени, будто пробежал не пару метров от вестибюля, а несколько кварталов. Прижав ладонь к боку, он наконец выпрямился и, переводя дух, заговорил:
– Пока ты была в квартире, тебе доставили этот конверт. Чуть не забыл! Эти старушки устроили такой скандал, что мне пришлось вмешаться – иначе они бы перегрызли друг другу глотки.
Я взяла конверт и сразу заметила: обратного адреса не было.
– Это из почтового отделения? – уточнила я.
– Курьерская служба, – вытер лоб Рубен. – Этот болван ещё хотел, чтобы я дал ему чаевые! Я ему и говорю: «О нет, дорогой, так это не работает. Ты отдаёшь мне конверт, а я уж доставлю его сам».
С его ярко выраженным нью-йоркским акцентом это прозвучало особенно комично.
– Спасибо, – рассмеялась я.
– Увидимся после выходных. Я переезжаю обратно, – сказала я.
Рубен тут же радостно вскрикнул. Я уронила пачку писем и зажала уши от его оглушительного крика. Прохожие оборачивались, но, как и положено в Нью-Йорке, большинство лишь равнодушно продолжило путь, будто ничего и не произошло.
– Не могу дождаться, девочка! Увидимся, guapa! – Рубен подмигнул Карло, сияя как ребёнок.
Тот только недовольно проворчал. Он нагнулся, собрал рассыпавшиеся письма и протянул их мне, после чего захлопнул дверцу машины.
Когда мы тронулись, Карло бросил на меня взгляд в зеркало заднего вида:
– Что, чёрт возьми, значит «вапо»?
Я рассмеялась:
– Ты почти правильно сказал. «Guapa» по-испански значит «красивая».
Карло нахмурился и покачал головой.
Я собиралась разобрать почту, но взгляд сам прилип к окну. Нью-Йорк за стеклом кипел и шумел, и я вдруг поняла, как сильно скучала по этой суете. За три года город успел стать моим домом: звуки, доносящиеся в окна квартиры, вой полицейских сирен, грохот машин по незакреплённым люкам, даже воркование голубей – всё это складывалось в особую симфонию, которая дарила мне ощущение уюта. Для меня нет места комфортнее, чем большой город.
Дом родителей тоже находился в городской черте, но это было совсем другое. К концу недели я вернусь в свою квартиру, и всё постепенно встанет на свои места.
Последние недели, если честно, прошли неплохо. Не то чтобы с родителями что-то было не так – не совсем. Просто их дом уже давно перестал быть для меня родным.
– Кто здесь? – спросила я, заметив у входа незнакомый роскошный автомобиль.
– Наверное, клиент твоего отца, – вздохнул Карло, выходя из машины и помогая мне с пачкой писем.
Клиентура у моего отца всегда была… любопытная. Он представлял в суде несколько известных преступных семей и не раз принимал их прямо у нас дома. Так что дорогие машины у крыльца давно перестали удивлять.
Я вошла в дом, на ходу бросив ключи от своей квартиры на столик в прихожей по пути на кухню.
– Вот ты где, piccola (малышка
– Почему бы тебе не распускать волосы почаще? – она провела рукой по моей длинной косе. – Все только и говорят, как завидуют твоим кудрям, – добавила она с улыбкой, а затем, будто вспомнив что-то, нахмурилась. – Тебе стоит внимательнее относиться к тому, что ты носишь, прежде чем выходить из дома. Никогда не знаешь, кого можешь встретить.
Я закатила глаза и пошла за ней на кухню.
– Я заехала в квартиру – немного прибраться, чтобы потом не волноваться, когда перееду обратно на выходных. Зачем мне наряжаться, ма? – я положила пачку писем на кухонный остров.
Она махнула рукой:
– Иди, приведи себя в порядок и переоденься. Твой отец ждёт в кабинете с Карлой. И заодно убедись, что сестра тоже готова, ладно?
– Разве ты не хочешь сначала поесть? – спросила я, чувствуя лёгкое смущение.
Мама лишь хмыкнула, помогая персоналу расставлять блюда на главном обеденном столе. Я стояла, ожидая хоть какого-то ответа.
– У нас гость, так что не заставляй отца ждать, Беатрис, – наконец сказала она, держа в руках столовые приборы.
В её голосе прозвучала суровость, и я поняла: лучше не задавать лишних вопросов. Отвернувшись, я взяла почту и направилась в свою старую комнату.
Она почти не изменилась с тех пор, как я переехала. Разве что мама убрала постеры бойз-бендов, заявив, что ей не нравится, когда они «смотрят» на неё, пока она меняет постельное бельё. У нас есть персонал, который занимается такими делами, так что я прекрасно понимала – это была лишь отговорка. У нас есть персонал, который занимается такими делами, так что я прекрасно понимала – это была лишь отговорка. На самом деле мама просто хотела избавиться от всего, что её раздражало.
Я переоделась в чёрные леггинсы и свободный джемпер, который Клара подарила мне на прошлое Рождество. Мы тогда долго смеялись над надписью: «День, когда я наряжусь ради мужчины, станет днём, когда меня уложат в гроб на встречу с Иисусом». Мама ненавидит этот джемпер и однажды даже пыталась тайком выбросить его, когда собирала «ненужную» одежду для благотворительности – мероприятия, на которые каждый год заставляет нас ходить.
Я собрала волосы в пучок, заранее зная, что мама снова скажет, будто мне больше идут распущенные локоны, и направилась к Карле – проверить, готова ли она.
– Входи, – отозвалась Карла, когда я постучала.
Она стояла перед зеркалом, аккуратно поправляя волосы. На ней была элегантная бордовая шёлковая блузка и чёрные брюки палаццо. По крайней мере, у родителей есть одна дочь, которая всегда соответствует их ожиданиям. Ладно, возможно, я преувеличиваю – есть ещё трое, которыми они гордятся.
– Ты готова идти к отцу? – спросила я, стараясь скрыть зависть к её безупречному виду.
Карла бросила взгляд на мой джемпер и рассмеялась:
– У мамы будет сердечный приступ, когда она тебя увидит.
– Очень сомневаюсь, – фыркнула я.
Я подняла с её туалетного столика фотографию, где мы стоим вдвоём, и вздохнула:
– В любом случае, она посмотрит на меня так же, как всегда. С этим взглядом, полным обещаний прочитать бесконечную нотацию. Но ты же знаешь, к концу вечера она наверняка найдёт себе другую мелочь, на которую сможет переключить внимание.