Кира Меркулова – Круг Равенства (страница 12)

В этот момент взгляд сфокусировался на одиноком парне в конце зала возле двери с табличкой: «Туалет». Он сидел за столом один, опустив голову, и периодически ею качал.

– Может, вот он нуждается в помощи, – головой кивнула в сторону парня.

– С чего ты взяла?

– Мне так показалось, – честно ответила я. – А вдруг, чтобы понять, что у человека на душе, мне нужно его коснуться. Ты сам говорил, что некоторым нужен тактильный контакт.

– Говорил. Радует, что ты иногда меня слушаешь. Тогда иди и коснись его.

– Что? – спросила, возмущенно выпучив глаза. – А если это не он! Тогда без волос я могу остаться намного раньше. Даже на улицу не придется выходить. Вдруг он из тех, кто не любит чужие прикосновения. Подожди, ты же знаешь, нужна ли ему помощь или нет. Так скажи, я угада… Правильно почувствовала или нет.

– Нет, так дело не пойдет. Ты сама должна это понять. Возможно, что-то внутри тебя подсказывает, что это именно тот способ, который нужен тебе, – Артем даже ехидно улыбнулся. – И поторопись. Большинство уже вышло на улицу в ожидании кровавого зрелища. Долго ждать они не будут. Мне короткая стрижка-то пойдет, а вот тебе…

– Не могу поверить в этот… – я обреченно закатила глаза и сжала кулаки.

– Давай, принцесса, докажи, что я не просто так теряю свое время, – наставник пару раз махнул рукой в сторону моего страдальца, и я, обреченно шипя ругательные слова, все же встала со своего места и направилась в конец зала.

Каких-то пару метров было до нужного стола, но этот путь показался мне вечностью. Я несколько раз оглядывалась на Артема в надежде, что он махнет рукой, чтобы возвращалась. Но тот лишь одобрительно качал головой и показывал на часы, чтобы я поторопилась.

Чем ближе приближалась к незнакомому парню, тем все больше осознавала – этот метод точно не для меня. Чужие прикосновения для меня всегда были неприятны. Сколько себя помню. Никогда не любила все эти объятия, поцелуи, ласку. Даже с кем бы я ни встречалась, как бы парень мне ни нравился. Любая нежность вызывала во мне лишь раздражение. Прелюдия дольше пары минут вызывала раздражение. Мимолетное касание незнакомого человека вызывало раздражение. В общем, меня следовало изолировать от людей, а не заставлять им помогать и тем более касаться.

Но здесь уже было дело принципа.

Я села за стол к незнакомцу, даже не спросив разрешения. Наверняка у них это было не принято.

Парень никак не отреагировал. Я пару раз деликатно кашлянула. И снова ноль реакции. Я даже понадеялась, что он заснул, поэтому, пользуясь моментом, коснулась его рук, лежащих на столе и сцепленных в замок. Ничего. Я ничего не почувствовала, ничего сверхъестественного не увидела. Только напряглась, когда незнакомец поднял свое лицо и уставился на меня своими мутными глазами, опухшими от алкоголя или… От слез.

Я нервно сглотнула. А парень взялся за небольшой графин и вылил остатки содержимого себе в рюмку. Больше на столе ничего не было.

– Чего тебе? – невнятно спросил он.

– Тебе нужна помощь, – утвердительно сказала я и, убежденная в своей правоте, обернулась к Артему и махнула ему рукой. Тот пожал плечами. И как это понимать?

Парень насмешливо цокнул языком и залпом опустошил рюмку. Довольно поморщившись, он заговорил:

– Скорее помощь нужна вам. Чего-то твой компаньон не сильно похож на борца, – парень не смотрел на меня, говорил, опустив глаза в пол. – Извини, красавица, но тебе помочь не могу. Самому на ноги не встать. Придется брату опять звонить, чтобы забрал.

Не зная, что сказать, я вновь обернулась на Артема. Парень рассматривал свои руки.

– Надеюсь, он вспоминает, как правильно сжимать кулак при ударе, – почти шепотом сказала я. Немного засмотрелась на него. Артем действительно был больше похож на художника, музыканта, актера… Но не на борца. Холодный серый взгляд – единственное, что могло напрячь при знакомстве с ним.

– Что может заставить молодого человека прийти сюда и напиться до такого состояния? – осторожно поинтересовалась я. Парень вновь на меня никак не отреагировал.

Я начинала терять терпение, тем более что все уже вышли на улицу. При этом каждый по дороге на выход успевал напомнить, что у нас осталось не больше пяти минут. Кто-то специально дернул меня за локон волос, но я кроме злого рыка, ничего не произнесла и сразу же вернулась взглядом к своему страдальцу.

– Почему ты сдался?

– Тебе ли не все равно? – парень спросил, но на меня так и не посмотрел.

– Если честно, то все равно. А тебе даже не хватает мужества признаться, что ты слабак и неудачник, – выпалила я. Правда, из меня получился бы отменный психолог?

Парень заторможенно поднял голову и озадаченно на меня посмотрел. Наверное, он не ожидал, что в таком месте его начнут отчитывать и тем более оскорблять. Хотя на правду не обижаются. Так ведь?

– Что ты знаешь о слабости и неудачах? – задал он вопрос с таким задумчивым видом, что напомнил моего преподавателя по философии. Самое главное, сделать загадочный вид и подобрать правильную интонацию. А то, что ты и сам слабо понимаешь изречения великих мыслителей, так не беда. Эта молодежь все равно ничего не поймет.

Мне одного занятия хватило, чтобы понять, что на парах у этого человека мне делать точно нечего. Тем более старшекурсники подсказали, какую денежную сумму нужно положить в зачетку на экзамене, чтобы получить хорошую оценку. Денег я не пожалела, так что по философии у меня «отлично».

– Достаточно, чтобы напиться до такого же состояния, – уверенно отвечаю, а сама задумываюсь, действительно ли это так.

Наверняка многие мечтали бы оказаться на моем месте. Редкие встречи с родителями и их нравоучениями, и банковский счет перманентно пополняемый. И неважно, заслужил или нет. Все хотят денег. Особенно, когда не приходится самому их зарабатывать.

С другой стороны – сложный характер, отталкивающий многих, а зачастую я и сама держалась на расстоянии, не желая новых знакомств и близкого общения со старыми друзьями. Хотя «со старыми друзьями», это громко сказано. Скорее, люди, которым было выгодно видеть меня в своем обществе. Золотая молодежь собирает возле себя ребят по статусу. Вернее, по статусу их родителей. Ведь сами мы из себя ничего не представляли. Избалованные детки богатых родителей. Я всегда это понимала. И меня всегда это устраивало. Хотела бы я что-то изменить? Нет… Наверное, нет. Вот только КТО-ТО решил изменить мою жизнь кардинально.

– Ты тоже потеряла дочь? – спросил он, прикусив нижнюю губу, которая начала дрожать.

– Я… Нет я… Черт… – у меня не получалось сказать что-то вразумительное. Я совсем не это ожидала услышать. Маленькая зарплата, жена не готовит обеды и ужины, друзья не зовут на рыбалку… Что-то вроде этого должно было прозвучать из его уст. Слова, которые еще раз дали бы возможность упрекнуть молодого человека в его слабоволии.

Наготове были пренебрежительный взгляд и пару холодных эпитетов. Советов я точно не собиралась ему давать, отчитывать тоже… Не в моих правилах это было. И он не заслуживал слов поддержки… Не заслуживал до того момента, пока я сама не почувствовала себя жалкой и беспомощной.

Мой мозг нарисовал мне обманчивую картину, поддавшись выводам, сделанным по внешнему виду человека и по статусу заведения, куда он пришел со своей проблемой. Но потеря близкого человека – это не проблема, а горе, которое надо еще суметь пережить. И вот в тот момент я поняла, что не знаю, что следует сказать. Мой стервозный настрой куда-то испарился, я бы сказала, забился в самый дальний угол моей души. Все-таки я не была бессердечной куклой. Хотя многие считали по-другому. Даже та самая Наташа не раз мне говорила, что вместо сердца у меня осколок льда. Но это было далеко не так…

Я смотрела на парня, понуро повесившего голову, и не знала, что делать.

– Я вложил в нее всю душу, всю свою любовь… – речь парня была заторможенной, но понятной. Мне было не по себе. Почему-то стало не хватать воздуха, а в горле что-то покалывало, мешая сказать хоть что-то. Ан нет, в моем случае просто доставляло дискомфорт. Потому что сказать мне просто нечего было.

Что там Артем говорил? Правильные слова всегда найдутся? Наверное, не в моем случае. Все-таки карбонадо ошибся. Дарить надежду – не про меня. Я даже слов поддержки не могу вспомнить.

Правда, мне с трудом верилось, что они помогли бы.

– Знаю, это не повод так часто напиваться, но… Не могу… Уходи, – с горечью в голосе бросил он мне. И в этот же момент чья-то рука легла мне на плечо.

– Ева, милая, нас ждут на улице, – я вздрогнула от неожиданности. Артем стоял рядом и показывал на дверь. Зал уже был практически пустой.

Я послушно встала и даже сделала пару шагов в сторону выхода. Но нет, не смогла…

– Скажи ему… Хоть что-нибудь… У меня не получается, – прошептала Артему в надежде, что хоть он сможет помочь человеку, который не смог смириться с потерей ребенка. Отчаяние – вот, что плескалось в глазах парня. Оно было настолько безмерным, что даже я понимала, что человек не справляется сам и ему нужна помощь.

– Думаю, он как-нибудь без нас справится, – довольно резко произнес Артем и потащил меня к выходу.

– Ты серьезно? – его слова ввели меня в полное замешательство. Я сама совсем не альтруист, но раз так получилось. Человек поделился своим горем. Даже такой равнодушной, как я, захотелось, может, и самую малость, но помочь, как-то поддержать. И если я не знала, как это сделать, то была уверена, что Артему не составит никакого труда найти нужные слова. По крайне мере, он убеждал меня в этом последние несколько дней.