Кира Лихт – Золото и тень (страница 43)

– Значит, ты случайно наткнулся на Эдипа и решил о нем позаботиться? Как мило с твоей стороны!

– Нет, я наткнулся на Эдипа не случайно, – ответил Маэль, небрежно пожав плечами. – Я искал его, чтобы… – Он перекинул сумку вперед и вытащил из нее маленький бархатный мешочек. – Украсть у него это.

От моих восторгов по поводу доброты Маэля не осталось и следа.

– Ты украл у Эдипа? Украл у старика, который почти ничего не соображает и так слаб, что с трудом ходит?! И ты называешь это добрым делом? Что ты за человек такой?!

Хрипловато рассмеявшись, Маэль ответил:

– Ну, я – сын величайшего в мире злодея. – Он посмотрел на меня, и радужки его глаз ярко вспыхнули. Казалось, они вот-вот взорвутся сотнями крошечных звезд. – Я нашел Эдипу жилье. Сейчас он в тепле и с каждым часом чувствует себя все лучше и лучше. У Эдипа была нужная мне вещь. Я забрал ее, потому что оказался сильнее. На моем месте он поступил бы так же. Мы, бессмертные, такие. Потом, когда Эдип придет в себя, мы еще посмеемся над случившимся.

Я невольно отшатнулась. Меня охватил страх. Воздух вокруг Маэля сгустился – казалось, свет там преломлялся под неправильным углом, – а в глазах вспыхнуло холодное дымчато-серое пламя. Сейчас Маэль выглядел совсем не как человек. Как я не заметила это в нашу первую встречу?!

– Эй… – Маэль протянул руку, останавливая меня, и окружающая его аура мистики и опасности бесследно испарилась. Мы замерли перед входом в метро. – К тебе это не относится. – Маэль нежно погладил меня по щеке. – Пожалуйста, не смотри на меня так.

– Иногда ты меня по-настоящему пугаешь. Вот ты стоишь передо мной, и я отчетливо вижу то, что никто больше не замечает. Дрожащий вокруг тебя воздух, эти глаза… – Я немного помолчала, а потом покачала головой: – С Афродитой и Энко было то же самое, но с тобой все так… – Я не закончила предложение и вздохнула.

– С тобой мне сложно удерживать человеческое обличье, ведь ты – одна из нас. Мне не нужно скрывать от тебя свою сущность. С одной стороны, это здорово, но с другой… я постоянно забываю о том, что ты почти ничего не знаешь о нашем мире. Наверное, многое вызывает у тебя тревогу и страх. – Маэль посмотрел мне в глаза и добавил: – И я в том числе. Я не хотел тебя напугать. – Он снова погладил меня по щеке.

– Ничего страшного…

Эти поглаживания меня смущали. Мы договорились стать «партнерами по преступлению», а трогали друг друга больше, чем во время свиданий, которые никак не касались спасения Агады.

– Взгляни на это, – сказал Маэль и протянул мне бархатный мешочек. Я взяла его и осторожно вытряхнула содержимое. У меня перед глазами предстали две большие золотые застежки, украшенные старинными узорами, похожими на символы на браслетах Маэля. Я удивленно выдохнула, осознав, что именно держу в руке.

– Это застежки для платья? Те самые, которыми Эдип выколол себе глаза?

Маэль кивнул и сказал:

– Я хочу временно обменять эти застежки на одну вещь. Через несколько дней Эдип получит их обратно. – Маэль взял у меня мешочек и засунул в него застежки. – Но для этого нам нужен торговец. Надеюсь, оракул подскажет, где его найти. Пойдем, нельзя терять ни минуты.

Мы по лестнице спустились в метро, и Маэль остановился возле автоматов по продаже билетов. Потом протянул мне небольшую монетку.

– Подержи секунду.

Немного удивившись, я взяла мерцающую серебром монету. Какая тяжелая! И потертая. Тиснения почти не видно. Наверное, лет ей не меньше, чем бессмертной душе Маэля! Но зачем ему эта монета? Билет на нее не купишь… Маэль нагнулся к ноге, и краем глаза я заметила блеск чего-то металлического. Повернувшись, увидела, как Маэль полоснул ладонь складным ножом.

– Ты что, спятил?! – испуганно выдохнула я.

Маэль убрал нож обратно в ботинок и забрал у меня монету. У него в ладони собралась кровь. По всему моему телу, от макушки до кончиков пальцев ног, прошла ледяная дрожь. Маэль обмакнул монету в кровь и зажал в руке. Я торопливо огляделась по сторонам – проверить, не наблюдает ли кто за этим страшным зрелищем. Но все вокруг казались поглощенными своими делами. Маэль подошел к одному из автоматов с билетами и бросил окровавленную монету в прорезь. Все лампочки на автомате загорелись, но больше ничего не произошло.

– Вперед, – сказал Маэль, вытирая окровавленную руку о джинсы. – У тебя есть проездной?

– Да, конечно.

Маэль сдержанно кивнул и, подобравшись, направился вперед. Я последовала за ним. Мы прошли через турникеты и спустились на платформу.

– Какой поезд нам нужен?

– Никакой, – с улыбкой повернулся ко мне Маэль. – Подожди секунду. Сейчас сама все поймешь.

– Но…

– Подожди секунду.

Загудели рельсы, возвещая о приближении поезда. Маэль взял меня за руку, все его тело подрагивало от напряжения. Я замерла, едва осмеливаясь дышать. Люди заспешили мимо нас к краю платформы.

Однако поезд не притормозил. Из толпы послышались возмущенные ропотки. Я повернулась к Маэлю, чтобы спросить, что происходит, но тут сквозь грохот проезжающего поезда до меня донесся голос. Звонкий, ясный голос, который, казалось, принадлежал молодой девушке:

«Застать торговца там ты сможешь, где числа на богов похожи. Вот древность, рядом – современность, вот пыль, и блеск, и их надменность. Там отдаешь и принимаешь, стоишь ты не один и о па`тере вспоминаешь».

Ропот толпы стал громче, но я не обратила на это внимания.

– Ты это слышала? – спросил Маэль.

Я взволнованно закивала.

– Безумие какое-то! – с придыханием ответила я. – Но я совсем не поняла, что это значит!

– Оракул всегда говорит загадками. Давай купим кофе и устроим перерыв. Вместе мы обязательно поймем, о чем речь.

Возмущения вокруг нас становились все громче и громче. Большинство пассажиров негодовали, хотя следующий поезд должен был прибыть всего минуты через три. Я неодобрительно покачала головой, а Маэль ухмыльнулся.

– Будь у меня всего одна жизнь, я бы сейчас тоже рвал и метал.

Да уж, могу себе представить…

– Уважаемые дамы и господа, поезд не остановился на станции из-за технических неполадок. Просим вас о понимании…

Я перестала вслушиваться в доносящиеся из громкоговорителя слова и недоверчиво уставилась на Маэля. Тот в ответ лишь улыбнулся.

Мы устроились на подоконнике небольшого кафе.

– Все никак в толк не возьму, – сказал Маэль, пригубив кофе, – почему оракул отказывается идти в ногу со временем? Вместо этой загадочной чепухи он мог бы послать эсэмэску с GPS-координатами. Было бы очень по-современному.

Я уже привыкла, что Маэль любит возмущаться тем, что не может изменить, и поэтому слушала его вполуха. Со мной разговаривал легендарный дельфийский оракул. Дельфийский оракул! Он вмешался в управление поездом, чтобы тот создал воздушный поток, и передал по нему свое послание. Вообще-то только боги и полубоги могут обращаться к оракулу за предсказанием, для этого они используют в качестве подношения древнюю монету, окропленную своей кровью (при воспоминании я вздрогнула), но Маэль оставил на мне свою метку (я вздрогнула снова), и я тоже услышала пророчество, когда он взял меня за руку. Оракул изрек свое пророчество на греческом, но силы Маэля автоматически перевели его на родной для меня французский.

– Когда ты успел задать оракулу вопрос?

– Когда мы стояли у билетного автомата. Надо мысленно задать вопрос и бросить монетку в автомат. Если свет загорится, значит, оракул готов ответить.

– Что ты спросил? Где нам найти торговца?

– Именно.

– И сформулировал вопрос на греческом?

Маэль кивнул.

– На древнегреческом. Проснувшись в свой двенадцатый день рождения, мы обретаем способность бегло говорить на этом вымершем языке. К счастью, в столь юном возрасте не думаешь о том, что, возможно, сходишь с ума.

– Жуть какая! – рассмеялась я.

– К слову о греческом. Патера – это большая плоская чаша. Наводит на какие-нибудь мысли?

Разгадку пророчества, которое выдаст местонахождение неизвестного торговца, Маэль любезно свалил на меня. Возможно, потому, что, в отличие от него, я записала пророчество в телефон, чтобы не забыть. Я снова взглянула на дисплей.

– «Стоишь ты не один и о патере вспоминаешь»… Может, речь о каком-нибудь музее, где выставлены эти чаши?

– Но тогда остальное не подходит.

– Отнюдь. «Вот древность, рядом – современность». Например, старые предметы, новые витрины. – Но я, как ни старалась, не смогла найти связь с оставшейся частью пророчества. Пришлось согласиться с Маэлем. – «Где числа на богов похожи». Думаю, речь о числе «двенадцать», потому что нам, простым смертным, в первую очередь приходят на ум двенадцать олимпийских богов. Значит, чаш должно быть двенадцать. – Я задумчиво нахмурила лоб. «Там отдаешь и принимаешь»… Вряд ли эти слова имеют отношение к музею. – Может, речь о выставленной в Лувре коллекции древностей?

Маэль медленно покачал головой:

– Твоя трактовка звучит довольно убедительно, но… это совсем не в стиле торговца. Торговец – существо древнее. Он не бог, не полубог. Никто не знает, кто он на самом деле. Возможно, он старше моего отца. Зачем ему торчать на выставке вещей, которыми он пользовался на протяжении сотен лет? В патерах подавались десерты, закуски или подношения богам. Это большие, ничем не примечательные тарелки. Сегодня их можно было бы использовать как сервировочный поднос для канапе.