Кира Леви – По воле короля (страница 62)
Тем временем вертун добежал до котелка. Встав на задние лапки, Снежка вытянулась вверх, заглядывая глазками-бусинками в котелок. Фыркнув, она развернулась к котлу попкой и стала загребать землю задними лапами так, что та вместе с мелкими камушками полетела в котелок. Вокруг поднялся шум. Один из воинов подскочил и постарался спасти похлёбку, отставив в сторону котелок. Не тут-то было! Истошный ор вертуна напугал воина, и он упустил котёл, опрокинув его набок. Снежка оббежала вокруг костра и помочилась на остатки похлёбки, недовольно встряхивая лапки замоченные в разлившейся жидкости.
— Из чего похлёбку варили? — строго спросил герцог, обходя кругом и поднимая под пузико скандалистку.
— Из павшей овцы, милорд, — признался старший пастух. — Чо добру пропадать. Мясо свежее было утром, ещё теплое, когда разделывали.
— Сжечь немедленно, — приказал герцог. — Похоже, вертун нас только что от чего-то спас. Хорошо, если только от несварения.
Все мужчины безропотно подчинились герцогу — вылили остатки из своих мисок. Ужин завершился скомкано, почти в полном молчании. Поели хлеба с заваренным из сбора трав чаем. Эрик вытер платком лапки вертуна, и Снежка, взобравшись к нему на шею, свисала длинным тельцем с двух сторон, всё одно, что меховой воротник.
И воины, и пастухи жались ближе к костру, впитывая его тепло. Ночью уже совсем холодно стало. Морозца ещё не было, но его холодное дыхание уже чувствовалось. Небо, затянутое облаками, выглядело зловеще чёрным. Поднялся пронизывающий холодный ветер, и люди разошлись по палаткам.
— Много съели? — оставшись наедине со своими людьми, спросил Эрик. Его поняли без подробных пояснений.
— По полмиски точно, — проскрипел угрюмый воин. — Живот не крутит. В сон клонит — мочи нет, милорд. Простите нас.
— Будет вам. Если бы не вертун, то я бы наелся с вами. Капитан, ты на посту первый. Потом я. А потом… — он посмотрел на оставшихся двух воинов. Те заснули, где сидели, привалившись друг к другу и не дослушав герцога. — Артур, ночь разделим на двоих. С этих толку нет. Хоть бы не преставились, Единый им в защиту.
— Как прикажете, милорд.
Капитан поднялся со своего места и, согнувшись под сводом палатки, подошёл к спящим, трогая тех за шеи там, где неровно билась жилка.
— Посмотрим, что ещё герцогиня скажет после того, как изучит тушу. Нужно было её не слушать, не отправлять, — герцог вдруг почувствовал беспокойство за супругу. А как не разберётся? Признает годным и отдаст на кухню? Что делать? Гонца второго пустить с письмом и пояснениями — решил Эрик и прилёг на жёсткий пол. Укрывшись плащом, он подгрёб Снежку под бок. Мысли текли вяло, и он заснул, успокоенный размеренным дыханием вертуна, до подъёма капитаном через час.
— Милорд… милорд… проснитесь, — Эрик плыл в какой-то мутной кисельной жиже и никак не мог из неё вынырнуть. Слова капитана долетали откуда-то издалека. Герцог с трудом открыл глаза и сел, зевая во весь рот.
— Что? Моя смена?
— Я вас раньше разбудил. Один из пастухов мёртв. Второй спит, как и наши. Только сон странный у них. Хнычут и стонут во сне. Добудиться не могу.
Эрик и сам попробовал разбудить своих воинов — не вышло. Здоровые мужики мелко сучили ногами, словно убегали от кого-то во сне. Плакали без слёз.
— Ну хоть живы, — заключил герцог и вышел из палатки в ночь. Холодный ветер тут же забрался под распахнувшийся плащ, и мужчина запахнул его на груди, застёгивая на фибулу. Вертун выбежал следом и рванул куда-то в сторону, скрываясь в темноте.
Эрик немного постоял, разминая затёкшее от сна тело, и отошёл от палатки в сторону, чтоб отлить. Стоило ему расстегнуть штаны, как со стороны дальнего края плато, на котором паслись овцы, послышались хлопки. Словно сильный ветер стяг полоскал. Эрик прислушался. Звук повторился ближе. В темноте было непросто рассмотреть, что бы это могло быть. Вот только Эрик был потомком племени оборотней. Вместе с огненной магией он получил в наследство способность видеть ночью — стоило только напрячь зрение, и глаза менялись. Он не видел себя со стороны (зеркала в такие моменты рядом не было), но однажды он изменился в присутствии Клотильды, чем напугал юную девушку до дрожи. Она сказала, что глаза у него светятся огненной вертикальной щелью, прорезывающей абсолютный мрак. Ещё то страшилище! Передёрнув плечами от неприятного воспоминания (визг Кло так и стоял в ушах), герцог сосредоточился на настоящем и посмотрел в ту сторону, откуда шёл звук.
Тьма расступилась, оставляя после себя серые краски. В этом сумраке герцог увидел, как его вертун, взгромоздившись на спину одной особо курчавой овечке, треплет чью-то тушку. А над ним вьётся ещё с десяток особей подобной мелкой крылатой нечисти.
— Снежка, ко мне! — герцог привычно призвал огненную магию, чувствуя, как сила мощным потоком устремляется к середине ладоней. После брачной ночи с Лиссандрой, Эрик вдруг обнаружил, что его магический потенциал значительно возрос. Это было необъяснимо, но факт оставался фактом.
Вертун, намертво вцепившись в свой трофей, стремительно спрыгнул со спины овцы. Животные вели себя заторможенно. Не блеяли, не пугались, стояли, сгрудившись, как обычно в ночное время и делали.
Стоило вертуну уйти с траектории удара, как герцог выпустил магического огненного змея. Хвост гиганта оставался в его руке, а огненное тело извивалось кольцами, загоняя в середину летающих мелких тварей. Стайка нечисти растерянно засуетилась. Серые мохнатые тушки имели кожистые крылья и небольшие головы с раззявленными клыкастыми пастями. Твари испуганно метались внутри огненной спирали, сталкивались, сбивали товарок с пути. Самые слабые отлетали к краю и тут же оказывались испепелёнными.
Верховному магистру понадобилось не более двух минут, чтобы истребить всех тварей в воздухе. Он подбежал к овцам, осматриваясь по сторонам. Обугленные тельца тварей упали в гущу отары. Всполошившиеся животные бестолково топтались на месте, втаптывая останки в землю.
Эрик выхватил из кармана платок и через него подхватил уцелевшую тушку.
— Милорд, вы в порядке? — герцог почувствовал за спиной движение воздуха и только сейчас сообразил, что ветер куда-то делся. Капитан держал над ним воздушный полог, ограждая от холодного сильного ветра.
— Я — да. Где Снежка?
— Да вот же она!
Два взгляда скрестились на вертуне. Зверёк трепал за холку придушенное, но ещё живое существо из Потумирья. Один клык нечисти грозно сверкал, а второй оказался обломан. Крылья её топорщились за спиной, правда, одно было неестественно вывернуто.
По тельцу Снежки беспрерывно бегали голубые магические искры, больно жаля противника вертуна.
— Что это такое? — выглядывая из-за плеча герцога, спросил капитан.
— Прорыв, — хмурясь, сообщил герцог. Он достал из кармана кожаные перчатки и, натянув их, схватил тварь за холку. Та сразу прекратила трепыхаться.
Снежка недовольно запищала, лишившись трофея, но увидев, кому он достался, быстро залезла по ноге и спине Эрика ему на плечи и, довольно посвистывая, потёрлась мягкой шёрсткой о его ухо.
— Иии… — удовлетворённо пискнула она и притихла.
— Миссия выполнена? — уточнил капитан.
— Может быть, — ответил герцог. — Только убедимся, что эта стая была единичной.
Глава 39. По делам твоим будет наказание
— Милорд! Слава Единому, вы вернулись! Справедливость восторжествует!
Герцог только успел въехать в крепость, как под ноги его коня бросилась баронесса Бейли, цепляясь рукой за стремя и грязный сапог Эрика.
Девушка казалась призраком самой себя. Тёмные тени залегли вокруг бездонных голубых глаз. Через тонкую бледную кожу просвечивались голубые жилки. Она осунулась за время отсутствия герцога, и в тоже время Эрик во все глаза уставился на её фигуру. Под платьем, обтянувшим фигуру баронессы, выделялся небольшой холмик живота. Герцог задержал на нём взгляд. В груди всколыхнулось забытое чувство нежности и жалости к этой женщине. Как несправедливо он вёл себя с ней в последнее время!
— Клотильда, осторожнее! — Эрик спрыгнул с жеребца и придержал за плечи всхлипнувшую блондинку. Девушка доверчиво прижалась к его груди, с надеждой заглядывая в глаза.
— Я не понимаю, за что она так со мной и дядей, — прошептала она, пряча слезинки под длинными дрожащими ресницами. — Она ненавидит меня и хочет сжить со свету. Милорд, только вы можете остановить бесчинства.
— Тише, милая. Тебе не стоит нервничать. Кого ты обвиняешь и в чём?
Эрик с высоты своего роста смотрел на подрагивающую белую макушку и вдыхал знакомый сладкий аромат своей любовницы. В голове от этого запаха привычно туманилось. Юное гибкое тело ласково льнуло, вызывая в памяти воспоминания о сладких ночах с Клотильдой.
— Герцогиня Гренстон, милорд. Бессердечная, злая и жестокая женщина.
От услышанного герцог немного растерялся. Это она о Лиссандре так? Он уже успел немного узнать супругу, и какой бы она не была, но никак не бессердечной и злой. Хотя разумная жестокость в её поступках присутствовала. Но всё, что герцогиня делала до этого, не было преступным.
Слёзы Клотильды, как, впрочем, любые женские слезы, приводили Эрика в замешательство. Он не понимал, как нужно успокаивать. Сказать что-то, что баронесса хочет услышать?