Кира Ланвин – Ты меня не знаешь (страница 5)

– Ты всегда так сосредоточена на своих делах, что ничего не замечаешь. Я как-то пытался с тобой заговорить, но ты была в наушниках, с книгой в руках. Я больше не пытался.

Мои глаза округлились. Это вполне в моём духе – выпасть из жизни, погрузившись в хорошую историю.

– Прости! Книги и музыка – моя страсть. Говорят, слова ничего не значат, но некоторые владеют ими так, что на раз-два выдергивают из реальности и переносят в историю, будь то хоть песня, хоть роман.

– О, как я тебя понимаю, – хмыкнул Яр, и мы уже спокойным шагом отправились в сторону моего дома. – Пока был мелким, вечно сидел за книгами, а потом увлекся паркуром, танцами, спортом. В общем, подзабросил это дело. Реальность стала куда интереснее выдуманных миров.

– Это здорово, – искренне ответила я. – Кстати, кажется, я всё же видела тебя в школе. Правда, издалека. Это не ты проделывал крутые трюки на турниках?

– Может, и я, – улыбнулся Яр, но тут же стал серьёзным. – Слушай, а тот парень, что толкнул тебя. Что ему от тебя надо?

Настроение кубарем покатилось в пропасть, но я быстро среагировала и не позволила ему упасть.

– Просто одноклассник, ничего такого, – ответила я, но заметив хмурый взгляд, быстро добавила: – Всё нормально! Мы всё время так друг с другом, и я бы догнала его и дала сдачи, но настроения нет сегодня.

Я перевела взгляд на свои сапоги и ускорила шаг. Да ни на секунду он мне не поверил. Но зачем ему знать? Хочет обезопасить себя? Или же присоединиться к бешеной компании моих недоброжелателей?

– Лена, если он тебя достает, скажи мне, ладно? Я с ним поговорю.

– Зачем? – спросила я, ещё быстрее перебирая ногами.

Разговор стал неуютным, я ощущала себя очень уязвимой. И чего он привязался? В этой жизни никто просто так ничего не делает. У всего есть цена, зачастую для меня совершенно неподъемная.

Яр не отставал, шел со мной рядом, сверлил взглядом – я чувствовала.

– Чтобы больше не лез. Терпеть не могу, когда кого-то донимают. Или тебя это устраивает?

Я повернулась, чуть замедлившись. Нахмурилась. Никто вот так просто не вызывался помочь мне.

– Где подвох?

– Без подвоха. Ну, сама посуди, кому приятно видеть, как тоненькую, да любую, девчонку, пихают на лёд? Ни одному нормальному человеку, – ответил Яр так искренне, убедительно, что я начала успокаиваться.

– Давай не будем об этом, хорошо? Я сама разберусь, там ничего серьезного, – попросила я, не желая никого втягивать в мои вечные проблемы.

Яр вздохнул.

– Ладно. Только давай подписками обменяемся, и если что-то понадобится, пиши мне.

Я качнула плечами. Обменяюсь, конечно, это легко. Ведь можно просто потом не писать ничего. Тем более что я онлайн почти не бываю. Поэтому я спокойно взяла протянутый телефон и нашла себя в одной из социальных сетей, кинула заявку со страницы Ярослава.

Не верю я в такую спонтанную доброту. Может, зря, но кто знает.

– Договорились, Яр. И спасибо тебе.

Мы дошли до одного из перекрестков и остановились у мигающего зелёным светофора.

– Дальше нам в разные стороны, – заметил парень, и я оглянулась по сторонам, нехотя вытаскивая лицо из шарфа. – Я провожу тебя?

– Не нужно, – быстро ответила я. – Сейчас светло, я нормально доберусь.

Я не хотела, чтоб кто-то знал мой адрес. Хватало того, что Дроздов знал.

– Как знаешь. В пятницу придёшь в библиотеку?

Мне было неловко перед Яром за резкие ответы и отказы, за свою подозрительность. Вдруг он, и правда, говорит искренне? С трудом в это верилось, конечно, но и обижать парня не хотелось. Хотя, возможно, после этой короткой прогулки он и знать меня не захочет. Но его добрая улыбка, что ещё сильнее красила и без того симпатичное лицо, топила глыбу недоверия.

– Приду, – ответила я и махнула рукой. – До встречи.

Яр махнул в ответ, придерживая лямку рюкзака.

– До встречи.

Я развернулась и продолжила путь.

Такой парень и в библиотеке. Ну надо же! Ещё и бабушку свою домой провожает. Звучит настолько же хорошо, насколько и неправдоподобно. И чем ближе к дому я подходила, тем сильнее сомневалась в словах парня. Надо будет в пятницу пораньше прийти в библиотеку и попытаться всё разузнать. Если соврал – бежать домой сразу и ни в коем случае не засиживаться до закрытия.

Уже у дома я осмотрелась, мечтая, чтоб никого из соседей на улице не оказалось. И мне повезло. Прошмыгнула к подъезду, приложила ключ от домофона, уже слыша из приоткрытого страшного окна на первом этаже громкие голоса. Белая краска давно облезла местами, а от постоянного курения и пыли её остатки сделались серо-желтыми. Надо бы ободрать всю, покрыть свежей, если тётя разрешит. Главное, подгадать нужный момент для разговора об этом. И нужное настроение.

Сердце в миллионный раз разбилось вдребезги, когда осторожно толкнула незапертую дверь квартиры и оказалась в задымленном коридоре. Сколько ещё раз оно сумеет соединить свои кусочки воедино, рассчитывая на что-то хорошее? Зачем обманывается, глупое? Ничего же не изменится.

Скинула сапоги, сунула ноги в тапочки и поспешила в свою комнату, надеясь, что сегодня там не так холодно.

– Лена, – раздалось из кухни мне вслед.

– Сейчас, – ответила я, быстро забежав в комнату.

Положила рюкзак, повесила куртку, чтобы не успели пропитаться отвратительными запахами, и накинула толстую кофту. И для тепла, и от лишних глаз.

Тетя ждала меня в другой комнате, через стенку от кухни. Я мельком взглянула на пьяных гостей. Кивнула двум женщинам, что заметили меня. Знакомые всё лица, это хорошо. От этих никакой опасности, максимум, могут поругаться, но в общем нормально. Хуже, когда появляются незнакомцы. Никогда не знаешь, чего от них ждать.

Я подошла к тёте, уже предполагая, что ей понадобится. Смотреть в её почти пустые глаза не могла.

– Леночка, как дела? – начала она ласково, а мне стало только хуже.

Я знала эти интонации. Увы, со временем все грани в опьяненном мозге постепенно стирались, и чем дальше, тем сильнее и хуже были манипуляции. Полное разрушение.

– Нормально, – ответила я, обнимая себя руками, в ожидании неизбежного.

Тетя шагнула ко мне, и я отчетливо ощутила запах спиртного. Скорее бы кончилась эта неделя. Ещё немного, и она выйдет на работу и станет спокойно. Только бы дотерпеть. Только бы никто не наделал глупостей, не совершил непоправимого.

– Лен, продукты кончились. Хлеб надо, молоко. Мясо какое-нибудь…

– Я куплю, – быстро ответила я. Зачем-то.

Женщина хмыкнула. Я мельком взглянула на неё, на стеклянные светло-голубые глаза, в которых сейчас была только жажда продолжить веселье, на растрепавшиеся короткие осветленные волосы. Кожа посерела, уже отчётливо проступили морщины, лицо опухло, а брюки и строгая рубашка смотрелись как с чужого плеча и совершенно не вписывались в эту картину. Я перевела взгляд на цветастый ковёр, что до сих пор висел на стене, прямо как в старых фильмах.

– Я сама схожу. Давай деньги, Лен. Поесть куплю, пельмени сварим. Ты же голодная?

Страшно голодная. Кажется, голод уже довольно давно стал моим неотъемлемым спутником. Раньше это не так ощущалось, а потом я начала быстро расти и есть хотелось постоянно. Сейчас рост уже вроде закончился, но чувство голода было частым. Притуплялось только после обеда в столовой, или когда тетя на время становилась собой. Точнее, той частью себя, которая ещё сохранилась.

– Не надо, Надя. У нас осталось только на коммуналку. Если сейчас потратим, то нечем будет платить. Опять долг накопится, – проговорила я обречённо.

После зарплаты часть денег она отдавала мне на хранение. Но как только вторая, большая часть заканчивалась, начиналось вот это. Вытягивание. Я могла бы раньше заплатить за коммунальные услуги, но квитанции ещё не поступили. А ещё я боялась, что мы, и правда, останемся совсем без еды и даже без минимального запаса средств, как это уже случалось. И это было очень страшно.

– Ленка, не начинай. Давай сюда, я схожу и сдачу тебе отдам. Тебе куплю что-нибудь. Что ты хочешь?

Я прикрыла глаза, воздержалась от глубокого вдоха.

– Надя, не надо. Ты же откладывать хотела. Ремонт нужен, одежда, и тебе и мне. Ложись лучше спать. Болеть же будешь потом долго, может, хватит пока?

Тётя пошатнулась, сделала несколько шагов, сама села на диван и уставилась на свои дрожащие руки. Я машинально поправила сползшее на пол покрывало.

– Ленка. Ты опять? Тебе напомнить, чьи это деньги и в чьем ты доме? – спросила она, сцепив пальцы.

Чёрт. Похоже те, кто на кухне, пришли навеселе, но тёте явно не до веселья – нужно выпить, иначе начнётся похмелье, и уже не такое, как было вначале. Теперь она могла отходить от пьяных загулов по неделе, страдая и мучаясь. Но пока она точно не планировала завершать, оттягивая неизбежный момент.

– Я помню, – сказала я твердо. – Но не хочу, чтобы ты потом жалела. Ложись спать, Надя. Я дома буду, помогу, если что.

– Я жалею, что тебя забрала, поняла? – вдруг заорала Надя. – Отдай деньги и иди в свою комнату, пока в интернате на оказалась, – психанула тетя, вскочила на ноги и застыла рядом со мной.

Я отшатнулась. Спорить бесполезно, как и доказывать то, что часть денег она всё же должна тратить на меня, ведь государство даёт ей их на моё содержание. Последние три месяца я почти ничего и не видела. Тетради кончались, ботинки почти износились, сменка тоже. Но чеки регулярно предъявлялись для отчетности – на её работе их было не трудно получить.