Кира Лафф – Порочное зачатие (страница 25)

Демид подходит к столику, и, слегка хромая, перекладывает поднос на другой, а потом показывает рукой на кресло, с которого только что встал:

- Присядь, - сперва он говорит привычным требовательным тоном, но потом добавляет неестественное для него: - Пожалуйста.

Поднимаю брови вверх. Ладно, сяду, раз такой вежливый. Поесть-то мне всё равно надо! А то точно не усну на голодный желудок!

Сажусь в кресло, а Демид занимает место напротив меня. Кладёт руку на подлокотник и поднимает лицо вверх, располагая подбородок на сжатых в кулак костяшках пальцев.

Стараюсь на него не смотреть. Откусываю кусочек форели и… Ммм… это просто восхитительно! Вспоминаю, что я сегодня утром бутер съела, кофе в той кафешке попила, а вот обед прошёл мимо меня… Есть хочется просто ужасно! А у всего, что принёс Демид вкус просто волшебный! Наверное, он в ресторане заказывал! Потому что такой плохой человек как Демид Ларин просто не может так восхитительно готовить!

Откусываю ещё и отпиваю сок. Блаженно прикрываю глаза. Салат тоже удался, уплетаю за обе щеки!

А Демид всё смотрит на меня и смотрит… Блин, какой же он всё-таки странный! И чего ему от меня надо?! Под его взглядом я вся сжимаюсь в комок. Чувствую себя ужасно неудобно, но стараюсь не показывать.

- Вкусно? – спрашивает, и я замечаю, как уголки его губ приподнимаются в полуулыбке.

Закатываю глаза.

- Ничего особенного! – отвечаю чисто из чувства противоречия. Пусть не зазнаётся! И не думает, что я прощу его за самую вкусную рыбу, что я когда-либо ела в жизни!

Доедаю последний кусочек и отодвигаю от себя поднос.

Смотрю на Демида, а потом на кровать. Он не двигается с места. Он что, так и будет тут сидеть?

- Уйди, - строго смотрю на него, сверкая глазами.

Ларин снова хмурится.

- Я хочу остаться, - заявляет.

Меня снова начинает бить дрожь. Неужели, не выполнит своё обещание?

- Зачем? – нервно тереблю подол халата.

- Вдруг тебе станет плохо?

- Мне станет плохо, если ты не уйдёшь!

Он сцепляет зубы. На широких скулах ходят желваки. Что, Демид Игоревич, не привыкли к такому неуважению? То ли ещё будет, если вы не оставите меня в покое!

- Ладно, если тебе что-нибудь понадобится…

- … то к тебе я точно не обращусь! – заканчиваю за него мысль, встаю с места, прохожу через комнату и резко распахиваю дверь.

Несмотря на то, что я сама заставляю его уйти, от мысли, что сейчас я останусь одна сердце до боли сжимается. Как представлю, что буду спать в этой незнакомой и чужой спальне… одинокая, никому не нужная… К глазам подступают слёзы, а нижняя губа начинает дрожать. Может… разрешить ему остаться? Пусть сидит в этом чёртовом кресле, если так хочет?

- Точно хочешь, чтобы я ушёл? – Демид серьёзно вглядывается в моё лицо, а я отворачиваю, пряча слёзы. – Может, поговорим, наконец, нормально? Без истерик?

- Уйди! – упрямо повторяю, ругая себя за эту дурацкую слабость.

- Ладно, - он соглашается и больше не спорит, чем злит меня ещё сильнее.

Когда не надо, значит, он делает всё по-своему, и с моим мнением не считается, а когда надо… Ну и фиг с ним! Пусть проваливает!

Громко хлопаю за ним дверью и в отчаянии опускаюсь на кровать. Залезаю под одеяло и хмурюсь. Чёртов Демид! Как же он бесит!

Ворочаюсь туда-сюда, но уснуть так и не получается… Так непривычно спать одной!

Раньше у нас была однушка, и мы с родителями спали в одной комнате… Они оба у меня неместные, не из Москвы. Деньги для них никогда не стояли на первом месте в жизни. Хотя, зарабатывали они достаточно, чтобы я никогда ни в чём не нуждалась. Когда родилась Маша, маме дали материнский капитал, и мы переехали в новый район, двухкомнатную квартиру… Правда, всё равно половину суммы пришлось взять ипотеку. А когда родилась Машенька, мы с ней спали в одной комнате. У сестрички всегда был чудесный сон. «Сон младенца» - это про неё. Из пушки не разбудишь…

И вот теперь я сплю в незнакомом доме, в незнакомой кровати… совсем одна. Совсем не так я представляла себе ночь в квартире Демида… Думала, мы будем спать с ним вместе… Мечтала, грезила, как всё будет романтично и по любви… Но, жизнь внесла весомые коррективы в мои девичьи фантазии. Всё случилось совсем не так, как я того хотела.

Глава 31

Демид

Дверь захлопывается за моей спиной с таким грохотом, что висящий на стене постер опасно вздрагивает. Блядь! Так и хочется развернуться и спустить на неё кобелей за истерики! Но я держусь и ни хера не делаю. Потому что чую свою вину. Её вину я тоже чую. Они слились, переплелись и теперь будто стали одним целым…

Уже второй раз за неделю подхожу к бару и откупориваю новую бутылку. Хотел, ведь, чистым быть. Вычитал в журнале, что пороки развития плода на ранних сроках больше зависят от качества спермы, чем от яйцеклетки. Поэтому когда решил ребёнка завести, сразу перестал бухать. Я и раньше не особо увлекался, но последние четыре месяца вообще как стекло. Но теперь… Алиска, чёртова стерва, просто с ума меня сводит своими выкрутасами! Это ей не так! То не эдак! Ведёт себя как дитё малое! Хочет, чтобы я перед ней на коленях ползал? Не будет этого! И не только потому, что я ползать из-за ноги не смогу, но и потому, что я хоть в лепёшку расшибись, она всё равно, ведь, не простит…

Не простит…

Зажимаю пробку между зубов и тащу из бутылки. Сегодня день водяры. В разное настроение хочется разного бухла. Когда злишься – вискарь. Когда уюта хочется – коньяк. Для веселья лучше всего подходит джин или текила. Ну а сейчас… нужна водка!

Плещу себе в пузатый стеклянный бокал и накидываю льда. Жду пять минут, а потом заливаю душевную боль ледяным алко. Всё немеет, но голова всё равно охрененно трезвая! Будто и не пил вовсе! Наверное, адреналин шарашит, поэтому меня не берёт.

Сажусь на диван и откидываю назад голову. Полный раздрай. Я должен был быть нежнее. Должен был сделать так, чтобы ей понравилось. Чтобы сама захотела и просила на член насадить. Я же знаю, она уже текла от меня. Это было бы несложно, если вспомнить, как Алиска на меня смотрела, как пухлые губы тянула к поцелую… Тогда я ей его не дал, зато теперь дал кое-что другое… Да ещё как дал!

Хотя, может дал как раз недостаточно? Водка бьёт в башку, и я вынимаю телефон. Ей же бабло от меня надо, так? Что если ещё пятьсот штук кину? Может, тогда простит? По пьяни мне это кажется отличной идеей, и я открываю приложение онлайн банкинга и бросаю её на счёт ещё пятьсот кусков.

Потом со злостью отбрасываю смартфон, сцепляю зубы. Отлично она меня выдоила, ничего не скажешь! Хотя эти пятьсот штук чисто моя инициатива. Пытаюсь избавиться от мук совести? Вот только ни хрена не получается! Привычные механизмы защиты не срабатывают, и я чувствую себя неприятно уязвимым. От этого злюсь ещё сильнее! Хочется достать её хирурга и снова его отметелить!

Делаю ещё глоток алкоголя и в бессилии бью по дивану.

Может, она права? Я долбанутый психопат? Мне лечиться надо? Помню, что-то такое она мне в машине визжала. Может, и надо… Но и ей тогда тоже надо! Истеричка, блин! Сама хуйни навертела, а мне теперь разгребать!

Прикрываю глаза, устало тру переносицу. Бесит она. Пиздец как бесит. Но отпустить её домой всё равно не смог. Ответственность как никак. Да и завтра не пущу… Пусть тут теперь живёт, пока не образумится. Я заглажу вину, и… что потом?

В висках бьёт набатом от напряжения. И с хера ли всё так сложно? Два ляма отвалил за такой геморрой! Пиздец. Думал, если бабу сразу предупредить, что мне от неё только ребёнок нужен, а не она сама, то будет легче. Хотел избежать всего этого мозгоёбства, слёз, истерик и взаимных обид, которые непременно случаются, когда отношения заходят дальше разовых потрахушек… Ага, избежал, как же! Неужели нельзя было просто исполнить свои грёбанные обязательства?! Я что, многого просил?

Не врать.

Не трахаться.

Не шляться по клубам с другими мужиками.

Родить ребёнка!

Всё, блядь! Всё!

Но нет. Алиса и этого не смогла!

Чем больше думаю о ней, тем сильнее внутри разгорается гнев. Может виной тому водка, или моё собственное поганое настроение, но мне прям пиздец хочется разбудить её, и всё ей высказать! И пусть я уже на ногах почти не держусь, кажется, что сейчас, среди ночи, для этого разговора самый подходящий момент. Встаю с дивана. Меня ведёт в сторону. Расстёгиваю ворот рубашки и, держась одной рукой за стену, тащусь в гостевую спальню.

Перед тем, как открыть дверь, замираю на секунду… Прислушиваюсь.

Странно… мне чудятся тихие всхлипы. Бормотание… Не спит до сих пор? Или плачет во сне?

Еле слышно открываю дверь и снова прислушиваюсь.

Алиска ворочается на широкой кровати, а потом снова всхлипывает…

Сердце сжимается от странной жалости, и гнев тут же отпускает. Будто и не было его вовсе!

- Алиса… - тихо шепчу, пытаясь сфокусировать зрение.

Надо же, так нажрался – перед глазами плывёт, ни хрена не видно!

Из коридора в её спальню льётся едва уловимый свет…

Подхожу ближе и наклоняюсь над ней.

Несколько секунд её лицо выглядит спокойным и неомрачённым печалью. Глаза закрыты. Веки слегка подрагивают… Она спит. Может, мне спьяну показалось, что плачет?

Шелковистые волосы разметались по подушке. Провожу по ним, чувствуя, как приятно пряди скользят между пальцев… Чистый шёлк. Такой светлый и нежный, будто лунные лучи пальцами перебираю.