Кира Лафф – Плохиш. Студентка. Препод (страница 16)
— Где Леонова? — требовательно спрашивает он, и одаривает нас таким пронзительным взглядом, словно мы не в коридоре ВУЗа, а на допросе в прокуратуре, где, кстати, он тоже работает.
— Приболела! — первой отвечает Лера. Она говорит резко и, кажется, совсем не боится ощутить на себе гнев властного препода. У неё отец — настоящий тиран, так что у нашей красотки-подруги прививка от властных мудаков на всю жизнь! — Вы же с ней под одной крышей живёте, разве не знаете? — она иронично усмехается.
Я тоже не могу сдержать холодную усмешку. Ну да, живёт он… Не только под одной крышей, но, судя по тому, что нам рассказывала Вася, в одной постели! Принуждает свою младшую сводную сестру ко всяким непотребствам! Настоящий извращенец!
— Она не ночевала дома! — злится Владислав Романович. — Где она?
— А вы ей позвоните и сами спросите! — высказываю ему я. Потом выразительно смотрю на часы: — Вам разве на лекцию не пора?
Сама не знаю, откуда во мне столько дерзости! Наверное, это всё влияние Никиты…
— Передайте ей, что я её ищу! Есть важный разговор!
Ну да, конечно! Разговор у него есть! Пусть нам зубы не заговаривает! Знаем мы, какие такие «разговоры» он заставляет её разговаривать! Лично я предлагала Васе заявление в полицию на него написать! Но… она почему-то не захотела…
Шумовский сверкает на нас бешенным взглядом и заходит в аудиторию. Видимо, нам предстоит бурная лекция!
Вот только почему же Никиты до сих пор нет? Смотрю на свой телефон и вздыхаю. Может, мне самой им с Андреем первой написать?
Внезапно телефон вибрирует будто по команде.
Я разблокирую его и… на губах тут же расплывается улыбка.
Это номер Никиты! Сердце начинает биться чаще, и я слушаю Шумовского лишь в пол-уха.
Не утоняю, какие именно. Сны, и правда, были волшебные. Даже сказочные! Ведь только в сказке я соглашусь снова очутиться в одной постели сразу с двумя! Нет… мне предстоит сделать выбор между ними… Препод или Плохиш? Плохиш или Препод…
Щёки заливаются густым румянцем… Когда они довезли меня до дома, всё напрашивались залезть ко мне в окно, но… я собрала в кулак всю волю и не пустила их. В моей кровати есть место только для троих: меня и двух плюшевых гигантов!
Хм… какие-то такие важные дела?
— Слушай, Олесь, — шепчет Лерка. — Может, приедешь сегодня ко мне? Отец по работе уехал на пару дней. Устроим девичник!
— Нет, не могу, — шепчу в ответ. — Я поеду на дачу. Нужно побыть одной и привести мысли в порядок!
Если честно, то я попросту боюсь, что если останусь в квартире без родителей, то Никита и Андрей непременно напросятся в гости и тогда… мало ли что может случиться?! Нет! Лучше уж я сбегу за город! Хорошенько подумаю и приму на счёт них какое-то решение.
— Ну ладно, как знаешь, — Лера хитро усмехается. Кажется, она не поверила, что на дачу я поеду в гордом одиночестве. Ну и ладно! Что я, с пеной у рта доказывать ей буду?
Вздыхаю и возвращаюсь к своему телефону. На нём уже несколько горячих сообщений, которые ужасно отвлекают меня от мыслей об учёбе.
Отвечаю скрепя сердце:
Конечно, этим двум я не собираюсь говорить, что на дачу поеду. Они, ведь, непременно напросятся со мной!
Недоверчиво усмехаюсь. Ну да, конечно! Так я вам и поверила!
Глава 20
— Заканчивай переписываться, Ник. Тут надо личные вещи сдавать, забыл? — Андрей хмуро смотрит на меня, стоя около входа в КПП.
— Ладно, — прячу телефон в карман, продолжая обдумывать ответы Оленёнка. Подхожу ближе к Андрею.
— Чего так долго?
— Ты сам просил узнать, чем она на выходных занимается. Я узнавал.
Андрей смотрит на меня с подозрением:
— Влюбился? — спрашивает строго.
— Я? — не могу сдержать усмешку. — Влюбился? Не пори чуши!
— Почему чуши? — Андрей отводит взгляд и серьёзно смотрит вперёд. — Ты молод, она молода и мила… Всё возможно.
— А ты, что, такой уж старик? — усмехаюсь.
— Десять лет в нашем возрасте — существенная разница, — с каким-то непонятным вздохом заявляет он. — Я не ищу любовь. А тебе, Ник, как раз пора бы влюбиться. А то иногда мне кажется, ты у нас социопатом вырос — вообще ноль эмоций. Что там за твоей татуированной шкуркой? Пади разбери…
— Вещи, — хмурый мужик в окошке кивает нам с Андреем. — Запрещёнку не несёте?
— Нет, — отвечает он.
Нас проверяют на метало детекторе и пропускают дальше.
— Слушай, я понять не могу, за хера он каждый раз спрашивает? Неужели те, кто несут наркоту в тюрьму, или ещё что-то незаконное, вот так просто возьмут и сознаются?
— Проверяет реакцию, — спокойно комментирует Андрей, когда мы проходим дальше и встаём в очередь из других посетителей. Металлическая дверь лязгает, и нас пропускают в зал встреч. — Если занервничаешь, или будешь вести себя неадекватно, тебя загребут.
— Ясно… — вздыхаю. — Ладно, так что ты там про любовь задвигал? Хочешь, чтобы я мы с Оленёнком жили долго и счастливо?
От этой мысли внутри что-то предательски сжимается, но я успешно гоню от себя это неприятно сосущее под ложечкой чувство. И какого хрена я стал таким сентиментальным? Наверное, так на мужика влияет долгое воздержание. Начинаю в голову странные мысли лезть…
— Не хочу, — Андрей передёргивает плечами, запоздало отвечая на мой вопрос. — Я, вообще, не хочу, чтобы она пострадала.
— Что-то поздновато ты спохватился! — складываю руки на груди и поднимаю брови. — Или ты думал, что когда всё вскроется, она спасибо нам скажет за то, что мы её отца в тюрягу посадили? Ты же помнишь, как она говорила: «Мы с мамой им очень гордимся». У неё конкретные розовые очки на счёт папашки!
— Что ж, скоро ей придётся их снять, — Андрей хмурится, вглядываясь в заключённых. Находит нужного, и мы направляемся к нему.
При виде отца у меня внутри всё сжимается… Я даже натянуть улыбку не могу — мне хреново просто от одного вида… Когда-то успешный владелец малого бизнеса, теперь отец выглядит так, что на него страшно смотреть. Лицо осунулось, под глазами залегли тёмные круги. Взгляд полон тоски и скорби по прежней жизни, которую теперь, видимо, он мысленно похоронил.
— Привет, брат, — Андрей улыбается ему, и мы подходим ближе.
Ему эти визиты даются легче… Ну, или, быть может, он просто делает вид… Я же в свою очередь, тяжело переживаю эти посещения. Они случаются раз в месяц, и каждый раз я потом нажираюсь до потери памяти, снимаю какую-нибудь цыпочку и трахаю её всю ночь напролёт. Злость и недовольство несправедливостью жизни после такого марафона постепенно уходят, и я снова могу стать членом общества…
— Здорово, брат, — отец не встаёт. — Привет, сын.
Мы садимся напротив него на скамейку и молча смотрим друг на друга.
Мы с Андреем решили на рассказывать отцу о том, чем мы занимаемся ради его освобождения. Он бы точно был против. Отец уже забил на себя, считает, что с ним покончено, и пытается принять новый жизненный уклад и смириться. Ему дали десять лет… Десять лет за то, чего он не совершал! Сейчас ему сорок шесть… Когда выйдет, будет уже пятьдесят шесть… Нет, я не позволю ему сидеть в этом аду так долго!
Андрей рассказывает отцу последние новости об апелляции, о том, что для её подачи не хватает новых улик, которые можно прикрепить к делу. Мда… вот над тем, чтобы их найти, мы с Андреем как раз и работаем не покладая рук!
У нас семейка, конечно, странноватая… У отца с Андреем одна мать и разные отцы. Их мать, то есть моя бабушка, особой разборчивостью в мужиках не отличалась. Любила гульнуть и часто забивала на детей. Мой отец стал чуть ли не отцом для своего младшего брата. Разница у них — пятнадцать лет.
Братья выросли, и старший рано открыл бизнес, стал хорошо зарабатывать, и отправил Андрея в престижный ВУЗ. Какое-то время всё шло хорошо. Отец женился, родился я… Но потом случилась страшная авария, из-за которой у него появились хронические проблемы со здоровьем. Родители развелись. Мать нашла мужа побогаче, а я захотел остаться с отцом. В этот раз Андрей пришёл на помощь старшему брату. Мы вместе с ним выходили отца, и уже через два года он вернулся в строй. Я тогда ещё учился в школе…