Кира Лафф – Плохиш. Студентка. Препод (страница 11)
— Ну держись, Оленёнок! — предупреждает Плохиш и делает свою подачу.
Она получается такой неожиданной и стремительной, что я даже не успеваю метнуться в нужную сторону. Ракета пролетает в двадцати сантиметрах от мячика, и я… пропускаю этот удар.
— Это только начало, Оленёнок, — Никита разминает шею. — Готовься, теперь я заставлю тебя как следует попотеть!
Глава 13
По лбу стекает пот. Я судорожно перевожу дыхание.
— Второй гейм окончен, — объявляет тренер, подходя ближе к сетке.
Я просто задыхаюсь, не понимая, что только что произошло! Никита сделал меня. Он отбивал все самые сложные подачи с лёгкостью и изяществом. Будто заранее знал, куда я целюсь и за какие-то доли секунды оказывался в нужном месте!
Замечаю, что его майка тоже стала слегка влажной в районе груди. В этот раз, видимо, он выкладывался на все сто.
Пью воду, следя за тем, как тренер негромко беседует с ним. Видимо, хочет узнать, где он такому научился. Да мне и самой интересно! Кто же знал, что это гадёныш хоть что-то смыслит в этой благородной игре!
Замечаю, как тренер жмёт Плохишу руку и, глядя на него с уважением, отходит обратно к сетке.
— Ну что, Оленёнок, уже готова молить о пощаде? — усмехается Никита, подходя ближе.
— Не разговаривай со мной! — огрызаюсь, еле дыша. Ничто не задевает меня так, как проигрыш!
— О, какая горячая! — Никита окидывает меня хищным взглядом. — Такая потная, скользкая… — переходит на шёпот. — В трусишках тоже влажно стало?
— Не льсти себе! — отрезаю, отворачиваясь.
Делаю несколько шагов. Теннисная юбочка, и правда, слишком липнет к разгорячённому телу. Наглые комментарии Плохиша жутко отвлекают от того, чтобы я сосредоточилась на игре.
— Если будешь хорошей девочкой, я, так и быть, разрешу тебе сыграть вничью, — усмехается Никита за моей спиной. — Не хочу позорить такую милую малышку. Пусть даже она и не смыслит в теннисе…
Тут меня просто прорывает. Я резко разворачиваюсь, и, занимая исходное положение, едко шепчу:
— Твоя жалость, придурок, мне не нужна! Засунь себе её в задницу!
Брови Никиты ползут вверх. Черты его лица заостряются, а под татуированной кожей ходят мышцы.
— Как скажешь, Оленёнок! — отрывисто произносит он, и тренер объявляет о начале последнего гейма.
Никита подаёт с такой силой, что я боюсь, что мяч пробьёт ракетку. Лечу ему навстречу на свой страх и риск, и, всё же, отбиваю в последний момент. Но даже не успеваю порадоваться, потому что дальше Плохиш начинает просто забивать меня резкими, грубыми и кручёными подачами, которых не позволяет себе ни один уважающий себя профессиональный спортсмен! «Грубая игра». Так это называют. Однако чисто технически он правила не нарушает, поэтому тренер ничего на это не говорит!
Мне хочется выть от отчаяния, когда я пропускаю сперва одну подачу, а через минуту другую, третью… Господи, он уделывает меня всухую!
К глазам подкатывают слёзы, когда я понимаю степень своего позора!
Когда время заканчивается, я в сердцах бросаю ракетку на пол и выбегаю из корта.
Мне хочется взвыть и одновременно расцарапать его самодовольную рожу! Быстро смахиваю со щёк слёзы и пулей несусь в раздевалку. Чёртов мерзавец! Он всё заранее продумал! Специально усыпил мою бдительность! Не сказал, что так хорош в теннисе! Заставил сыграть в этот дебильный спор на «желание»! Если он думает, что я буду исполнять его тупое желание после всего этого, то он ошибается! Лично я собираюсь исполнять только своё собственное желание — буду держаться от него как можно дальше!
Всё тело потное и липкое. Кое-как стаскиваю с себя влажную одежду и, обмотавшись полотенцем, иду в душ. Задёргиваю за собой шторку и перекидываю через неё полотенце, чтобы ко мне по ошибке никто не зашёл.
Включаю воду и подставляю пылающее жаром лицо под прохладные струи. Знаю, что кто-то может подумать, что расстраиваться из-за проигрыша в спортивном состязании — глупость. Но… если у тебя в жизни кроме побед больше нечем гордиться, это кажется по истине чем-то ужасным! Постоянно прокручиваю в голове его подачи и мысленно представляю, как отбиваю все до одной!
Тщательно намыливаю тело густой пеной, а потом смываю мыло, делая душ контрастным. Минут через десять разгорячённые мышцы немного расслабляются, и я чувствую себя чуть лучше. Выключаю воду и оборачиваюсь, чтобы набросить на себя полотенце, но… его нет на том месте, куда я его повесила! Какого чёрта?
Аккуратно приоткрываю штору душа, чтобы посмотреть, не упало ли оно на пол, и в этот момент моё сердце делает в груди болезненный кульбит! Потому что прямо передо мной стоит голый по пояс Плохиш! Он гадко усмехается, видя мою растерянность, и поигрывает идеально рельефными грудными мышцами, спрашивая:
— Вот это ищешь? — у него в руках моё полотенце!
— Отдай! — жалобно шепчу, чувствуя себя как никогда уязвимой. Время уже позднее. В женской раздевалке никого! Даже если я буду кричать, меня вряд ли услышат!
— Отдай полотенце и убирайся, озабоченный! — выкрикиваю, судорожно хватая пальцами тонкую шторку душевой кабины, чтобы хоть как-то прикрыться.
— Отдам, — самодовольно заявляет он. — Только сперва подарю тебе твой утешительный приз!
С этими словами Плохиш отдёргивает шторку и… шагает ко мне в душ!
Глава 14
В панике оглядываюсь по сторонам, ища хоть какой-то путь к спасению, но его нет! Отступаю назад, когда Никита движется на меня, задёргивая за собой шторку одной рукой. Испуганно прикрываю грудь и треугольничек между ног. Я голая! Совершенно голая перед диким, голодным хищником, который уже почувствовал запах моей капитуляции и успел отведать моей крови на теннисном корте! Чего же он ещё захочет отведать?
Кажется, он ещё не принимал душ. От Никиты пахнет солью, азартом и… мужчиной. Я вся трепещу, теряясь перед его огромным раскачанным телом. Обнажённые мышцы груди поигрывают, когда я скольжу по ним неосторожным взглядом.
— Уйди… — голос садится. Я понимаю, неважно что я скажу ему сейчас — он точно не уйдёт!
— Чего перепугалась, Оленёнок? — сильные лапища ложатся на мои плечи и впечатываю меня спиной в кафель. — Руки убери, они будут мешать, — он самодовольно кивает на прикрывающие интимные места ладони. — Я, ведь, уже всё видел. Мне очень нравится, когда ты голенькая, детка!
Его пальцы скользят всё ниже по моей влажной коже и уже хватают меня за попку, слегка разминая её. Я вся электризуюсь…
— Ты… — нервно сглатываю, боясь поднять глаза вверх. — Пришёл за своим желанием?
Знаю, только что, наедине с собой, я была очень смелой и пообещала себе ни за что не исполнять его «тупых желаний»! Однако, теперь, когда меня припечатывает к стене скала мышц и тестостерона, отказать будет не так-то просто!
— За желанием? — приподнимает бровь. — Если только за твоим! Моё отложим на потом!
— Я… я не этого желала! — оправдываюсь, судорожно вспоминая, озвучивала ли ему, что не хочу его больше видеть, или нет? Кажется, за игру я сказала это минимум десять раз, так что тут сложно ошибиться!
— Проблема в том, что ты, Олеська, сама не знаешь, чего хочешь, — уверенно заверяет меня он. — Поверь, ты будешь кричать от удовольствия, когда я подарю тебе утешительный приз… — он облизывает губы, глядя на меня с таким видом, словно я — эскимо на палочке, о котором он мечтал в жаркий летний день!
Помимо воли в голове проносятся воспоминания о прошлой ночи… Его язык хозяйничает у меня между ног… Ласкает, дразнит, массирует клитор… Ох! Внутри живота что-то предательски отзывается на эти воспоминания! Нет… только не это!
Свожу ноги как можно плотнее, чтобы Плохиш не почувствовал, как сильно меня заводят его грязные домогательства! Между ног становится дико жарко, а складочки ноют и пульсируют от томительного желания…
— Я смотрел на тебя во время игры, — томно шепчет Никита мне прямо на ухо. — Ты специально наклонялась за мячом так откровенно? Твоя юбочка ничего не прикрывает, ты в курсе, правда?
Дерзкие пальцы преодолевают сопротивление моей ладони снизу и касаются уже чуть скользких нижних губ. Меня простреливает спазм. Электрический импульс такой силы, что он мигом разносится по всему телу, оседая в сосках и клиторе…
Плохиш не обращает внимание на мои мольбы. Я прошу «отпустить» как заведённая, пока он трогает меня между ног. Терзает и гладит, заставляя умирать от желания избавиться от нестерпимого напряжения.
— Ты специально дразнишь меня, правда, Олеся? — хищно шепчет мне на ухо, а потом сцепляет зубы на мочке уха. — Хочешь, чтобы я трахнул твою маленькую аккуратную дырочку? Расширил её своим членом и подвигался внутри?
Чёоорт… зачем он это делает?! У меня от этой пошлости и грязи, что льётся из его рта нескончаемым потоком, возбуждение зашкаливает. Ноги становятся ватными, и я с трудом держусь на них!
— Знай же, детка, что моё терпение не безгранично! Если в следующий раз ты будешь такой же привлекательной принципиальной сучкой, я трахну тебя уже по-настоящему! — он вдавливает меня в стену, лишая лёгкие остатков кислорода. — Ведь ты знаешь, что делают с такими хорошими девочками, как ты, такие парни, как я? После того, как я закончу с тобой, ты будет вымаливать продолжение, стоя на коленях перед моим членом!
С этой угрозой он сжимает пульсирующий клитор между пальцами и… меня простреливает бешенным оргазмом! Дыхание становится рваным. Я начинаю громко кричать и конвульсивно дёргаться в его сильных руках!