Кира Лафф – Пленница Палача (страница 19)
- Дааамиир... - стонет она, взывая к моей человечности. - Ааах... пожалуйста.
Начинает ёрзать попкой по полу, выпрашивая продолжение.
Контроль.
Сейчас у меня над ней полный контроль.
Усмехаюсь и даю команду:
- Кончи, детка.
Мой палец начинает быстро двигаться внутри неё. Всего один взмах языка по клитору,и она теряет себя. Выгибается радугой и начинает искрить. Бьёт ладошками по полу и трясётся. Кричит так жалобно, будто я ей больно делаю.
Удовольствие на грани с болью самое пикантное из всех.
Я замедляю движения, дожидаясь, пока спазмы мощного оргазма прекратятся.
Тело Лиры покрывается испариной. Она тяжело дышит.
Взгляд мутный. Ничего не соображает.
Я подхватываю её с пола и несу на кровать.
Тонкие руки безвольно мотаются вдоль тела.
Аккуратно складываю малышку на покрывало, а сам зачем-то ложусь рядом.
Мысленно обещаю себе: всего один раз вдохну аромат её волос, а потом уйду.
Говорят, что попав в лапы медведя, лучше всего притвориться мёртвым.
Лежать и не двигаться.
Если медведь сыт, то, не увидев в тебе опасности, есть шанс, что он просто оставит тебя в покое. Но есть и другая теория: если ты встретил медведя, то ты не жилец. Чудовищный зверь быстрее, хитрее и сильнее. От него не скрыться...
Мощные руки-лапы моего личного чудовища накрывают меня. Захватывают в плен из которого не сбежать.
Мне тяжело дышать. Воздуха не хватает.
Грудная клетка нервно ходит вверх-вниз.
Голова покоится на сильно руке.
Палач обнимает меня сзади. Прижимает к своему пышущему жаром телу.
Потом наклоняется и зарывается носом в мои волосы и втягивает воздух.
Я боюсь пошевелиться. Кажется, будто хищный зверь меня обнюхивает, прежде чем решить - гожусь я в пищу, или нет.
Тело слегка потрясывает от того фейерверка эмоций, что только что взорвался внутри меня.
От одной мысли о том, что Палач вытворял со мной живот скручивает болезненно-острым спазмом.
Рядом с ним я перестаю контролировать себя. Послушная игрушка в руках кукловода. Палач безошибочно знает, за какие ниточки нужно тянуть, чтобы добиться от моего тела желанной реакции.
Боже... не могу поверить, что пять минуть назад как безумная умоляла его не останавливаться. Что он сделал со мной? Чем опоил?
- Завтра суббота, - слышу его низкий голос с хрипотцой.
Не знаю, что сказать на это, поэтому просто молчу в ответ.
- В два часа дня будь готова, - продолжает он, кладя подбородок мне на затылок.
- К чему? - испуганно спрашиваю я.
- Мы поедем на охоту, - усмехается он.
- На какую охоту? - переспрашиваю я, гадая, значит ли слово "охота" на криминальном жаргоне что-то отличное от общепринятого понимания.
- На диких зверей. В горы. - Палач не торопится пояснять более подробно.
- Но я... я не умею стрелять, - тихо говорю я.
Сама мысль о том, что мне придётся убить живое существо, пусть даже животное, вселяет ужас. - Зачем я тебе там?
Палач молчит какое-то время, а потом приближается к моему уху и шепчет. Дразнит кожу дыханием так, что волоски встают дыбом.
- Я беру тебя с собой, потому что после убийств мне всегда хочется трахаться. Жёстко.
От этих тихих слов у меня темнеет перед глазами. По телу прокатывается волна паники.
- Завтра ты станешь моей, - его ладони по-хозяйски ложатся на мои бёдра и до боли сжимают их. - По-настоящему.
Сердце колотится о рёбра, сбивая пульс.
Страх застилает глаза. Между ног всё предательски сводит томительной судорогой.
- Я... я... я не поеду! - начинаю было я, пытаясь повернуться к нему лицом.
Но мужчина напрягает бицепсы, крепче пленяя меня. Не даёт пошевелиться.
- Поедешь, - голос ровный, прохладный. - Будешь покладистой и послушной девочкой, и тебе станет также хорошо, как и сегодня. А если нет, - Палая делает многозначительную паузу. Его ладонь ложится на мою шею. Длинные пальцы слегка сдавливают сонную артерию. - Я тебя накажу.
К глазам подступают слёзы.
Я не понимаю, зачем он продолжает пугать и отталкивать меня. Его грубость и деспотизм в мгновение перечёркивают в памяти всё хорошее, что было между нами.
А, вообще, было ли оно? Хорошее?
Или это мой загнанный в безвыходное положение разум выдумывает то, чего нет? Пытается обмануть меня стокгольмским синдромом, чтобы не сойти с ума от отчаяния.
- Спи, Лира, - Палач убирает с моего лица прилипшие пряди. - Завтра тебе понадобится много сил.
Я покорно закрываю глаза. Но не потому что хочу спать. А потому, что просто не хочу больше ничего видеть. Спасительная темнота.
Не хочу смотреть на стены своей золотой клетки и на руки тюремщика, что железными оковами опутывают меня.
Я устала. Так устала...
День, полный адреналина, возбуждения и страха.
Я думала, что он даст мне хотя бы небольшую передышку, но, видимо, я ошибалась.
Дыхание мужчины выравнивается.
Мои веки тяжелеют. Тело забирает своё право на отдых, и я сама не замечаю, как засыпаю.
Засыпаю в руках Палача.
Когда утром меня будят солнечные лучи, я открываю глаза.
Боюсь повернуться, ожидая повторения прошлого утра...
Прислушиваюсь.
Чужого дыхания не слышно.