Кира Лафф – Мой похититель (страница 44)
Накрываю ладонью живот, продолжая плакать.
Опустошение давит на грудную клетку. Опустошённая, совершенно никчёмная, ненужная, и…
— П-п-простите… — кое-как собираюсь с силами и застёгиваю джинсы. — Я… я обычно не плачу… я…
И правда, с детства наученная отцом, что женские слёзы только раздражают людей, я всегда старалась быть сильной. Не позволяла себе плакать даже когда было по-настоящему больно, не впадала в истерику…
Но сейчас во мне словно подорвали платину, что сдерживала слёзы столько лет.
Ощущая себя очень слабой и несчастной, спешно покидаю кабинет ультразвуковой диагностики.
Изо рта рвутся неконтролируемые бульканья.
Упрямо иду вперёд, делая вид, что не слышу, как доктор окликает меня.
Пелена слёз застилает глаза, пока я топаю по коридору обратно в приёмный покой, опускаю лицо вниз, чтобы встречные люди не видели моё заплаканное лицо, и…
Врезаюсь во кого-то высокого.
— Из-из-извините… — шепчу, всхлипывая.
Большие ладони ложатся на мои плечи, и я поднимаю лицо.
— Демид… — шепчу, а потом бросаюсь в его крепкие объятия, продолжая громко всхлипывать.
Брат Яра оторопело обнимает в ответ, гладит по спине, а потом шепчет сорвавшимся голосом:
— Где Яр, Лер? Он… он что, умер?
Я снова всхлипываю, слегка отстраняюсь, выдавливая нервную улыбку.
— Н-н-нет, он жив, он на операции…
— Тогда почему ты плачешь? Что случилось?
— Ребёнок… — передёргиваю плечами. — Мой малыш… я…
— Что? — лицо Демида становится ошарашенным. — Ты беременна?
— Нет! — снова мотаю головой, чем ещё больше ввожу его в заблуждение.
— Так, ладно, — он берёт мою руку в свою и отводит на скамью для посетителей. — Давай-ка успокаивайся, — протягивает салфетку. — И расскажи, что случилось?
Набираю в грудь побольше воздуха и начинаю свой рассказ с самого начала…
Глава 55
— Привет, милая…
Лера склоняется ниже.
Теперь могу рассмотреть каждую морщинку на её чуть бледноватых губах. Глаза немного опухшие — словно плакала много.
Дико хочется притянуть её к себе в объятия.
Девочка моя. Это я должен быть твоей стеной от всех несчастий, а не наоборот…
Глаза снова начинают предательски увлажняться. Чувствую себя бесполезным куском бревна, умений которого хватает лишь на то, чтобы сжать маленькую ладошку чуть крепче.
— Не шевелись, — малышка приседает на край кровати и ласково проводит пальчиками по лицу.
Словно кот в ожидании ласки хозяйки я льну под её пальчики.
По коже пробегают мурашки.
— Как ты? — шепчу хрипло.
— Всё хорошо, — тихо отвечает и робко улыбается.
— Как наш малыш? — спрашиваю с надеждой.
Лера прикусывает губу.
— Я это… — позади неё Демид неловко переминается с ноги на ногу. — Пойду, в общем. Скоро придёт юрист, Валера. Он тебе поможет. А мне надо к Алиске вернуться…
— Давай брат, — киваю ему.
— Поправляйся, — искренняя улыбка трогает его лицо, а потом он с каким-то непонятным сожалением смотрит на Леру.
Тоже перевожу на неё взгляд.
— Так на чём мы остановились?
— На том, как я счастлива, что ты живой, — шмыгает носом, смахивает слезинку.
— Нет, Снежинка, не на этом. Мы на мальке остановились. Всё в порядке?
Она вздыхает и отводит глаза, пытается убрать руку, но я не даю.
— Глупо получилось, — пухлые губёшки совсем по-детски подрагивают. — В общем, я ошиблась. Никакой беременности не было.
Нервно сглатываю. Изнутри как-то неприятно колет, и образ выдуманного пухлощёкого светловолосого младенца с моим глазами уменьшается в размерах.
— Ты… уверена? — шепчу взволнованно.
Сам не знаю, откуда это разочарование.
Я, ведь, никогда не хотел детей. Со всеми женщинами, что были у меня до Леры тщательно следил за предохранением, но сейчас всё как-то иначе.
Чувствую себя глупо сентиментальным. Бред, конечно… полный бред. Я, ведь, не создан для семьи?
— Вполне, — Лерка снова отворачивается, чтобы утереть рукавом слёзы. — Так что… прости… что обманула, я не…
Делаю над собой какое-то неимоверное усилие и приподнимаюсь с кровати.
Получается криво-косо, но достаточно, чтобы заключить её в объятия.
— Тихо-тихо, — кое-как свожу руки у неё за спиной и чувствую, как опасно натягивается шов. — Лера, милая, всё хорошо, — глажу по хрупкой спине, считаю пальцами позвонки, чувствуя, как она беззвучно всхлипывает. — Детка, не плачь…
— Я вижу, что ты расстроен, и я… я думала, что не хочу ребёнка, но теперь… — рвано втягивает носом воздух.
— У нас обязательно будет ребёнок.
Лера сглатывает.
— Может быть и нет… врачи такого мне наговорили…
— Да много они понимают? — усмехаюсь, заправляя локон выбившихся волос ей за ухо. — Мы с тобой уже столько всего преодолели. Уверен, чтобы там ни было, мы и с этим справимся.
Лера снова жмётся ко мне, а я даже боли в ране не чувствую.
Её близость слаще морфия. Лучший анестетик.
— Яр, я… совсем не знаю, что делать дальше. Я так запуталась. Не понимаю ничего…
— Тебе нужно ещё немного поспать. Ложись рядом, — откидываюсь назад, немного сдвигаюсь к краю, и Лера умещается со мной на одной постели.