Кира Лафф – Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни (страница 42)
Я набрал номер этого человека, и после нескольких гудков мне ответил холодный низкий голос:
— Кирилл. Неужели это ты? — мой собеседник усмехнулся. — Давненько, давненько я тебя не слышал. Как поживаешь?
— Виктор Степанович, добрый вечер. Я тоже рад вас слышать. — Я старался унять подступающую панику. — Виктор Степанович, у меня к вам есть просьба…
— Конечно. Я так и понял. — ответил он. — Ну давай, выкладывай, чем старик может помочь.
Я глубоко вздохнул и начал рассказ.
ГЛАВА 23. КОНЕЦ
КИРИЛЛ
Я не мог оторвать взгляда от Киры, спящей на заднем сидении моего автомобиля. Её лицо было очень бледным, но вместе с тем каким-то умиротворённым. Казалось, будто все страхи на время отступили. Только запёкшаяся в углу рта кровь и синяки на лице напоминали о случившемся. Каждый раз при взгляде на неё меня охватывала ярость. Больших усилий стоило не развернуть машину и не поехать обратно, чтобы довести дело с теми уродами до конца. Я крепко сжимал руль, пытаясь взять себя в руки. Всё закончилось. Она в безопасности. Сейчас нужно как можно скорее доставить её домой.
Я повторял про себя эти слова, чтобы отвлечься от лавины горьких мыслей, которая того и гляди должна была поглотить мой нестабильный разум. Находясь в полном смятении, я судорожно пытался понять, как быть дальше. Что делать с её признанием, которое теперь полностью занимало всё моё сознание? Я старался не думать об этом сейчас. Быть сильным хоть раз в жизни. Я должен был быть сильным ради неё.
Припарковавшись около дома, бережно взял Киру на руки. Она всё ещё не пришла в сознание. Девушка на ресепшене в просторном лобби здания, где я снимал квартиру, удивлённо подняла брови, когда увидела нас. Она, наверное, и так уже думала, что я маньяк, так как уже во второй раз за последние десять дней тащу бесчувственную девушку на руках к себе домой.
— Добрый день, мистер Миронов. — вышколено улыбнулась мне девушка.
— Добрый. — процедил я в ответ и вызвал лифт.
— Может быть, вам или вашей спутнице нужна какая-то помощь? — поинтересовалась она с дежурной улыбкой.
Я видел, что её глаза с беспокойством оглядывают синяки на лице Киры. Твою же мать! Ещё мне не хватало любопытных взглядов.
— Нет, спасибо. Мы сами справимся. — тоже выдавил подобие улыбки. Надеюсь, она вышла не слишком маниакальной.
Когда мы поднялись в квартиру, было уже около трёх часов ночи. Я раздел Киру и уложил на кровать. Когда я снимал её грязную и пропахшую травкой одежду, Кира бессвязно бормотала в наркотическом бреду: «Нет… нет…нет…нет. нет..». Интересно, чего она так сильно не хочет? Меня? Я погладил её по голове и обнял. Рассматривая её тело, я не обнаружил больше никаких следов насилия. Это немного успокаивало. Если бы они ещё что-то с ней сделали, я бы точно не справился с собой и вернулся.
Укрыв Киру одеялом, прямо в одежде лёг на диване. Несмотря на адскую усталость, никак не мог заснуть, постоянно обдумывая события прошедшего дня. Я больше не мог прятаться от очевидного. Кира меня ненавидит. Она настолько ненавидит меня, что готова была запятнать свою чистую душу грехом убийства.
Для нас больше ничего не осталось. Будто выжженная, непреодолимая пустыня пролегла между нами. Она была на одном конце, а я на другом. Наши пути больше никогда не пересекутся. И это как раз то наказание, которого я заслужил. Я больше не буду пытаться всё исправить, потому что каждый раз делаю только хуже. С тяжёлым сердцем я перевернулся на бок и закрыл глаза.
Через несколько часов меня разбудила вибрация телефона, который лежал в заднем кармане брюк. Как можно тише, чтобы не разбудить Киру, я встал и вышел из спальни, аккуратно прикрыв дверь.
— Да. — устало ответил я.
— И тебе доброго утра, Кирилл. — голос Алины, моего агента из Москвы был сухим и деловым. — Скажи, как скоро ты планируешь закончить свой цирк в Америке и вернуться домой? — Она вздохнула.
Неужели до неё дошли новости о моей драке на презентации книги? Конечно же, да. Даже если бы интернет и не пестрил яркими доказательствами моего помешательства в тот вечер, то я бы не удивился, если бы Алина сама всё разнюхала. О моих промахах она всегда узнавала первой, будто была дальней родственницей, вечно обеспокоенной сохранением моей доброй репутации.
— Скоро вернусь. — процедил я. Я старался говорить тихо, чтобы не потревожить сон Киры.
— Один? — добавила Алина. Раньше она никогда не вмешивалась в мою личную жизнь, и я хотел бы, чтобы так оно и оставалось.
— Не твоё дело. — отрезал я. Потом добавил — А что, ты соскучилась уже?
Алина, привыкшая к моему хамству, сделала вид, что ничего не заметила и продолжила:
— Конечно, ты же всегда такой милашка. — усмехнулась она. — Я звоню по делу. Мне сегодня звонили из кинокомпании. Они хотят снять экранизацию твоего второго романа. Неплохо, правда?
Мне сейчас меньше всего хотелось говорить о делах.
— Ага. — сухо подтвердил я. — Просто блеск. И когда они хотят начать?
— Подписание контракта запланировано на следующую неделю. Они хотят, чтобы ты написал сценарий. Потом будет кастинг актёров. Ты, наверное, захочешь там присутствовать?
— Да, наверное, — рассеяно ответил я.
Я знал, что мне нужно возвращаться в Москву. Просто оставить всё как есть и свалить. Между нами с Кирой уже ничего не склеить. Однако необходимость оставить мою девочку в таком состоянии тревожила меня. Мне хотелось побыть с ней ещё немного. Иметь возможность хотя бы издалека наблюдать за ней, убедиться, что она пришла в себя. Смотреть, как она восстанавливается после пережитого. Быть всегда готовым… К чему? Во мне теплилась нерациональная, призрачная надежда на то, что по прошествии времени её раны затянутся, и, возможно, она сможет примириться с моим немым присутствием в её жизни. Быть может, даже найдёт в себе силы простить? Я не должен давить на неё, не должен заставлять. Я хотел просто быть поблизости от неё. Иметь гипотетическую возможность случайно встретиться с ней на улице, в кафе, или в парке. Любой город, в котором не было её казался просто непригодным для жизни.
Во время моих размышлений, Алина продолжала рассказывать о перспективах экранизации романа, но я слушал её лишь в пол уха.
— Кирилл? Ты тут? — наконец спросила она.
— Да, я тебя слушаю.
— Я спрашиваю, назначать ли встречу с юристами кинокомпании на следующую неделю?
— Эээ… — протянул я неопределённо. — Я могу дать ответ через пару дней?
— Хорошо. Только не тяни слишком долго. — сказала она. Я почувствовал некоторое сочувствие в её голосе. От этого мне стало ещё хуже, и я решил свернуть разговор.
— Если у тебя всё, то мне пора. — сказал я немного резче, чем хотел.
— Да, это всё. Будь на связи, ладно?
— Пока. — я отключился.
Как только я положил телефон обратно в карман, то услышал какие-то приглушённые звуки из спальни. Промедлив несколько секунд около двери, я, наконец, набрался мужества и открыл её.
Кира сидела на кровати с широко распахнутыми глазами. В них читался ужас. Сделал несколько быстрых шагов по направлению к ней, но она вздрогнула и начала быстро отползать к стене. В её движениях угадывалась какая-то дикая животная угловатость. Она напоминала бабочку, попавшую в паутину. Бьющуюся в предсмертной агонии бабочку, пытающуюся вырваться из паучьего плена.
Я испугался её необдуманной поспешности и шагнул вперёд, чтобы успокоить её. В панике она резко подалась назад и ударилась спиной о стену. Удар был такой сильный, что у неё перехватило дыхание. Она заморгала и закашлялась, но по-прежнему судорожно перебирала ногами по сбившемуся одеялу, будто пыталась убежать от меня.
Когда я протянул к ней руку, её и без того огромные глаза ещё больше расширились. Она подняла перед собой руки, защищаясь от меня. Моё сердце пронзила острая боль, когда я понял, что она панически боится меня. Открыл рот, для того, чтобы хоть как-то успокоить её.
— Кира, пожалуйста… — тихо начал я.
От звука моего голоса она вся сжалась в комок и сделала первое, что, пришло в её безумную голову. Она зажмурилась и закричала.
Протяжный жалобный вопль сорвался с её губ. Он проникал в мои уши, в мою пустую грудь, заполняя собой всё пространство внутри и снаружи меня. Я так и застыл с протянутой рукой.
Она всё продолжала кричать. Меня будто парализовало, я не знал, что предпринять. Отступил назад, глупо наблюдая за тем, как отчаянно она бьётся на кровати. Просто не мог больше выносить эти отчаянные вопли. Она кричала так, будто я её убиваю. Внутри меня всё похолодело, когда я услышал, как её крики смешиваются с судорожными рыданиями. Это была истерика. Я сделал ещё несколько шагов к двери и упёрся спиной в холодное дерево.
По мере моего отдаления, её крик потихоньку смолкал. Будто близость ко мне была для неё невыносима. Болезнена. Безумно хотелось приблизиться. Обнять. Успокоить. Но я понимал, что это только усугубит её состояние.
Внезапно я осознал, что это был конец. Развернулся и вышел из комнаты. Прислонившись ухом к двери, я слушал, как постепенно стихают её рыдания. Передо мной всё ещё стояли её широко распахнутые от животного ужаса глаза. Мне нужно было что-то предпринять, но я боялся сделать ещё хуже. Не мог выносить то, как её тело отзывалось на моё присутствие. Боль острым осколком пронзила меня, когда я вдруг осознал, что должен сделать. Ей нужен был кто-то, кто сможет согреть её испуганное, запутавшееся сердце. Окружить её теплом и лаской. Подарить любовь и надежду. Но этим человеком был не я.