Кира Лафф – Мой опасный писатель. Солнце Моей Жизни (страница 2)

Лия периодически пыталась подбить меня на знакомства, или даже двойные свидания. Но всё это было бесполезно. Во мне будто бы погас свет. Я не могла, или не хотела ничего чувствовать. Ощущала себя ледоколом, который намертво вмёрз где-то на бескрайних просторах северных морей. Члены экипажа покинули судно, и теперь оно одиноко возвышается в безбрежной ледяной пустыне. Обдуваемое холодными северными ветрами оно ждёт весны и оттепели.

В моём случае приход весны не помог. Я ощущала всё то же запустение на том месте, где раньше билось сердце. Я уже почти свыклась с мыслью, что все мои чувства, наверное, навсегда остались там, в Москве, похороненные под пеплом сожжённых книг в кабинете Кирилла.

Когда я приехала в Нью Йорк в сентябре прошлого года, я пребывала в таком оцепенении, что своим безразличным и хмурым видом напугала жизнерадостную подругу. Путешествие само по себе выдалось не из лёгких. По совету Веры мне пришлось улететь в США не из Москвы, но сперва долететь до Санкт Петербурга, оттуда в Европу, а уже там купить билет до Нью Йорка. Вера предполагала, что Кирилл не оставит меня в покое, особенно после того, что я натворила. Он будет пытаться вернуть свою рукопись, будет меня искать. Поэтому она предложила сперва затеряться в каком-нибудь европейском городе, а уже потом, через пару дней, лететь дальше.

Я была ей очень благодарна, за то, что она меня направляла, так как сама я никак не могла взять себя в руки. В моей голове проносилось множество различных, противоречащих друг другу мыслей. Сначала мне хотелось остаться в Москве, подстеречь Кирилла где-то в тёмном переулке и напасть на него сзади. Подлое нападение исподтишка давало мне небольшой шанс одержать победу в открытом противостоянии. Мне нравилось представлять, как я душу его, ударяю ножом или стреляю из пистолета. Казалось, что пока он жив, я не могу вернуть контроль над своей жизнью, не могу спать спокойно. В эти моменты я будто сходила с ума. Раньше я никогда не наблюдала у себя и намёка на жестокость, а теперь, подобно Декстеру из одноимённого сериала, с жадностью вынашивала планы кровавой мести.

Однако в Москве я не могла остаться. Я знала, что совершила преступление — поджог, и полиция, возможно, уже ищет меня. Даже если Кирилл, по какой-то непонятной причине, не рассказал следователям обо мне, они могли посмотреть видео с камер наблюдения, которыми щедро был напичкан фешенебельный жилой комплекс.

Мне просто необходимо было скрыться, при этом не оставив никакого следа. Мы с Лией уже два года не виделись, и никто бы не подумал, что мы всё ещё поддерживаем активную связь. Я предусмотрительно забрала из квартиры свой ноутбук, паспорт и некоторые другие документы. Всем должно было казаться, что я исчезла где-то на просторах Италии. Я со злорадством думала о том, что Кирилл сам подготовил мне почву для побега, сделав несколько виз для нашего совместного путешествия. Однако полностью насладиться победой я не могла. Всё же, я была в бегах.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Поначалу мне постоянно казалось, что Кирилл вот-вот настигнет меня. Я почти не могла спать — всё время просыпалась посреди ночи, любой резкий шум заставлял меня подпрыгивать. А если в толпе людей в аэропорту я видела высокого широкоплечего мужчину с тёмными волнистыми волосами, то к горлу подкатывала тошнота. Мне хотелось, чтобы всё это безумие наконец-то прекратилось, но образ Кирилла преследовал меня во всех городах, где бы я не оказалась.

Иногда я настолько уставала от этого мнимого преследования, что почти жалела о своём спонтанном решении сжечь его кабинет. Может быть, можно было всё решить по-человечески, путём общения? Было бы гораздо легче спокойно уехать, не опасаясь полиции или мести Кирилла… Но я понимала, что если бы тогда не дала выход своим эмоциям, то теперь мне было бы во сто крат хуже. Тот огонь будто выжег огромную точку в наших отношениях. Сама бы я никогда не смогла распрощаться с писателем при личной встрече. Он всегда имел надо мной какую-то сверхъестественную власть, и я знала, что стоит мне его увидеть, то он снова сможет подчинить меня, запугать, заставить ненавидеть себя. Нет, я не доверяла себе, а ему доверяла ещё меньше.

Когда я, наконец-то, добралась до Нью Йорка, Лия встретила меня в аэропорту. Свой телефон я выбросила в Санкт Петербурге и купила новый. В новом у меня было всего три контакта — моя мама, Вера и Лия. Мама думала, что я переехала в Санкт Петербург, и теперь обустраиваю свою жизнь там. Вера сама попросила меня не говорить ей моё конечное место назначения. «Так надёжнее» — сказала она. Да, Вера как никто понимала, через что я прохожу.

Лия тоже старалась понять мою тоску. Она искренне подбадривала меня, окружила всей возможной заботой. Ей казалось, что я будто не рассталась с парнем, а похоронила его. Я дала Лие прочитать рукопись Кирилла, после чего она на полном серьёзе предложила нанять киллера. Сказала, что знает тут в Нью Йорке кое-кого из русских бандитов. Лия умела предложить что-то провокационное с самым невинным видом, так что оставалось лишь гадать, насколько далеко готова зайти эта милая блондинка.

Постепенно страсти, бушевавшие в моей душе, подобно тине в реке, взволнованной чьим-то неосторожным веслом, начинали укладываться. Я запрещала себе чувствовать, запирая воспоминания глубоко внутри. Пыталась жить настоящим моментом, питая душу сиюминутными радостями и удовольствиями, но в итоге они всегда оказывались слишком пресными и совсем не насыщали.

Лия помогла мне устроиться преподавателем русского языка в Нью Йоркский университет, где мне любезно согласились предоставить рабочую визу. Теперь я — полноправный житель Нью Йорка, с работой, жильём и новыми знакомыми. Все в этом городе озабочены поиском своего места в мире. Теперь и я начинаю новую жизнь в Большом Яблоке.

Мне нравится, что никто вокруг меня не знает. Я свободна от прошлого, по крайней мере, если сама не разрешаю воспоминаньям возвращаться. Наверное, многие люди живут вот так, с ранами в душе, и, со временем, они затягиваются, оставляя после себя лишь уродливые рубцы, которые можно легко скрыть под маской веселья и беззаботности. Можно покрыть их временными радостями, залатать рабочими заботами и повседневными делами. Главное — не подавать вид, что у тебя внутри что-то болит, и со временем, ты свыкаешься со своим грузом. Тащить его оказывается уже привычно. Ты как улитка несёшь свою раковину и уже не замечаешь её тяжести. Так и я, работая по-американски, по пятьдесят или шестьдесят часов в неделю, через несколько месяцев свыклась со своими ранами и перестала обращать на них внимание. И лишь порой, пробегая взглядом по толпе заспанных людей в метро, я случайно замечала силуэт высокого темноволосого мужчины с татуировками, и тогда боль вновь накатывала на меня всей тяжестью асфальтоукладочной машины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍В такие дни я приходила домой, как всегда, уже после девяти вечера, и закрывалась в своей комнате в обнимку с мыслями. Я доставала рукопись Кирилла, открывала свой ноутбук и принималась за работу, иногда просиживая вот так за монитором до поздней ночи. Подгоняемая непонятным рвением, я закончила свой роман достаточно быстро — всего за три месяца я смогла переписать нашу с Кириллом историю от своего лица. Изредка я вставляла главы из его рукописи. Я так много раз перечитывала его роман, что, мне кажется, знала его уже наизусть.

Конечно, его роман был гениален. Я ненавидела Кирилла ещё и за эту его гениальность. Она будто была последней каплей в умопомрачительной смеси черт его характера. Мне нравилось думать, что я — единственный человек, для кого он написал этот роман, так как кроме меня его никто уже не прочитает. Я чувствовала себя ловцом жемчуга, нашедшим своё сокровище, и не желающим делиться им с кем бы то ни было. Не покажу ни одной живой душе. Моя прелесть. После месяцев бессонных ночей и напряжённой работы я начала замечать в отражении зеркала тот же затравленный взгляд и круги под глазами, которыми запомнился фанатам «Властелина Колец» Смеагол.

Не знаю, что подтолкнуло меня к дальнейшим действиям — толи растущее тайное помешательство, толи желание в последний раз плюнуть Кириллу в душу, но я решила опубликовать свой роман. Я назвала его «Луна твоей жизни» в честь посвящения, которое было на второй странице рукописи Кирилла. Я знала, что Кирилл, по какой-то причине, не стал восстанавливать свою рукопись — я тщательно следила за всеми новинками издательства, в котором выпускался Кирилл. Нового романа так и не было.

В своей рукописи я изменила своё имя и взяла псевдоним, в то время как имя Кирилла оставила без изменений. Я связалась с редактором из России и подготовила рукопись к публикации. После долгих дебатов с редактором — я хотела во чтобы то не стало сохранить максимальную достоверность — мы наконец пришли к согласию, и книга была готова к печати. Мой гонорар, как начинающего автора, был весьма скромным, но я видела, с каким интересом издательство ухватилось за мою историю. Конечно, ведь в ней была замешана звезда светской тусовки, скандальный писатель, Кирилл Миронов. Мне был обещан процент от продаж. Однако деньги лишь в малой степени интересовали меня — больше всего я настаивала на полной анонимности. Мне не хотелось, чтобы кто-то узнал моё настоящее имя, или местоположение.