Кира Лафф – Мой любимый писатель (страница 18)
- Давай. – девчонка прикрыла глаза от удовольствия. – Сделай это!
Я даже немного опешил от её откровенного желания. Да что с ней такое?
- Что ты хочешь от меня?! – я и правда не знал, как себя вести.
- Накажи меня. – тихо сказала она. – Я была очень плохой девочкой.
Твою ж мать! Перед глазами заплясали красные всполохи. Больше всего на свете мне хотелось сделать то, о чём она меня просила. Просто нагнуть её раком, оперев на бортик балкона и трахнуть в задницу. Без смазки. Без подготовки. Грязно и жёстко. Так, чтобы она орала во всю глотку и искусала губы до крови. Так, чтобы уяснила урок раз и навсегда – ей нельзя ко мне приближаться!
Вместо этого я, смотря в её раскрасневшееся от желания лицо, внезапно ослабил хватку. Потом отступил назад. Шаг. Ещё один к двери. Нащупал рукой ручку и повернул её, пытаясь не пялиться за её ноги, которые притягательно белели из-под задранной до пояса юбки. Усмехнулся и постарался придать лицу равнодушное выражение.
- Я больше тебя не хочу, извини. – сказал я высокомерно. – У меня есть другая женщина. Ты мне не нужна. Я больше не хочу тебя видеть. Уезжай из Москвы сегодня же!
- Или что, Кирилл? – она ухмыльнулась, поправляя юбку. – Или что?
Оставив её вопрос без ответа, я стремглав вылетел в коридор и помчался обратно в зал. Да она просто сдурела! Сошла с ума! Как Лия могла допустить это? Я набрал номер Лии, но звонок не проходил. Наверное, она меня заблокировала.
Чертыхаясь я направился в конференц-зал. Пытался унять адский стояк в штанах. Мне хотелось встать под ледяной душ и смыть с себя её запах. Этот сладкий нежный цветочный аромат. Так пахла она. Так пахла сама жизнь.
ГЛАВА 38. КИРА
Мне потребовались все душевные силы для того, чтобы сохранять самообладание в присутствии Кирилла. Но как только дверь за ним закрылась, и я осталась одна, то в бессилии опустилась на пол. Слёзы готовы были пролиться в любой момент, но я сдерживала их как могла. Не позволяла себе плакать при нём. Нет, не в этот раз. И вот теперь, когда я осталась одна, дала себе свободу. Почувствовала, как тёплые солёные ручейки заструились по щекам. Я прикрыла глаза, и в памяти сразу же возникло лицо Кирилла. Он казался таким холодным и отстранённым… Его серые глаза смотрели на меня с презрением. Даже с жалостью. Боже мой! Да что же на меня нашло?!
Когда я увидела его прямо перед сценой, в первом ряду, в голове будто что-то перещёлкнуло. Он даже не смотрел в мою сторону. Я видела, как он сжимал в своей руке ухоженные пальчики блондинки. Знала же, что он теперь с ней... Но знать и видеть собственными глазами – не одно и тоже!
В мою голову начали лезть самые отчаянные мысли. Они путали меня и сбивали с заготовленной речи. В тот момент, когда я понесла откровенный бред, он просто встал и вышел. Я скомкала остаток выступления и под предлогом того, что мне нужно ответить на звонок, смогла улизнуть.
Не знаю, что сподвигло меня на то, что я сделала дальше. Это было дурно, очень дурно. Но у меня перед глазами будто опустилась какая-то пелена. Я была в отчаянии, не могла мыслить трезво. Понимая, что я безвозвратно потеряла его, пыталась ухватиться за последнее, что у меня оставалось. Его плотское влечение ко мне. Мне было всё равно, что он, возможно, любит другую. Что он забыл меня. Что я ему не нужна. Мне просто хотелось ощутить его рядом. Хотя бы ещё один единственный последний раз.
Безумная тоска по нему, по его телу и прикосновениями заглушила все прочие чувства. Гордость и рассудительность отступили перед натиском всепоглощающего желания. Наши тела притягивало друг ко другу будто магнитом. Они слишком долго были в разлуке, и теперь жаждали, наконец, воссоединиться.
Однако, в отличие от меня, Кирилл смог легко держать себя в руках. Весь мой жар, всё моё желание разбилось о скалу его равнодушия и холодности. Где-то на краю сознания я видела его правоту. Знала, что мне нужно держаться от него подальше. Теперь он был с другой, и с моей стороны было чертовски эгоистично вот так вторгаться в его жизнь. Он больше не нуждался во мне, это было ясно. Но я готова была унизиться настолько, чтобы стать просто приключением на одну ночь. Просто телом… Но он и в этом мне отказал. Это было жестоко, очень жестоко.
ГЛАВА 39. КИРА
Чёртово кольцо Джейка тоже сыграло со мной злую шутку. Решила не снимать его, так как оно служило неким напоминанием о том, на что я была способна. Возможно, подсознательно мне
Я снова покрутила пальцами кольцо на левой руке. Чувствовала себя грязной. Порочной девчонкой. Что, должно быть, подумал обо мне Кирилл? Как он так быстро догадался о том, что Джейк сделал мне предложение? Он так спокойно отреагировал на это. Будто новость о том, что я выхожу замуж его совсем не задевает. Да, Кирилл однозначно двигался дальше, как и сказал тогда на интервью четыре месяца назад. Он и так ждал меня слишком долго. И вот, теперь, спустя больше, чем год, у меня уже не было шанса. Осознание этого просто убивало!
Мы с Кириллом оставили друг на друге столько шрамов, что теперь уже поздно пытаться их залечить. И уж точно глупо надеяться на исцеление в его объятьях. Наивно и по-детски. Совершенно неуместно. Даже опасно. Но проблема в том, что это единственное, чего мне хотелось. Просто быть в его объятьях. И мне совершенно неважно, сколько боли мы уже причинили друг другу, и сколько ещё причиним. Я, наконец, взглянула в глаза правде – мы были созданы друг для друга. Бесполезно пытаться забыть, притворяться равнодушной. Эти чувства, эта одержимость куда сильнее доводов рассудка. Я просто устала сопротивляться очевидному. Без Кирилла я не могу жить.
ГЛАВА 40. КИРА
Когда я нашла в себе силы вернуться на мероприятие, то обнаружила, что Кирилла и Веры там уже не было. Постаралась не думать о нём. Не думать о них. С трудом поддерживала беседу с важными в издательстве людьми. Пожимала руки и улыбалась. Я так упорно играла свою роль в течении всего прошлого года, что теперь притворяться, что со мной всё в порядке, давалось мне куда легче, чем раньше.
Я больше не краснела, когда приходилось кому-то врать. Иначе мне бы пришлось весь прошлый год ходить с пунцовыми щеками. За это время я поняла, что, по большому счёту, всем окружающим наплевать, врёшь ты им, или говоришь правду. Пока ты умело играешь отведённую тебе обществом роль, людям абсолютно всё равно, что ты чувствуешь по-настоящему. О чём думаешь. О чём переживаешь. Кирилл был единственным человеком в моей жизни, которому было дело до моих настоящих мыслей. Он пытался показать мне лицемерие окружающего мира. И моё собственное. Пытался объяснить, что мнение других не должно быть важнее моего мнения. Да, порой, он учил меня жёстко. Иногда цинично. Но, к сожалению, тогда я ещё не могла осознать всю важность этих уроков. Видимо, понимание пришло ко мне слишком поздно. Теперь, когда я была готова, наконец, говорить с ним на равных, когда я разобралась в себе и знала, чего хочу, всё это уже не имело никакого значения.
- Кира, - обратилась ко мне редактор, - Вы же придёте на afterparty, которая будет проходить в ночном клубе?
Чёрт возьми, а почему нет? В этот момент безумно захотелось надраться до потери пульса.
- Конечно. – я широко улыбнулась. – Диктуйте адрес.
После мероприятия я заехала в отель и переоделась. Выбрала ультракороткое платье в стиле Лии. Воспоминание о подруге резануло по сердцу. После того, как я забрала вещи из квартиры Джейка, мне позвонила Лия, и мы договорились о встрече. Подруга была просто вне себя. Она кричала на меня, убеждала в том, что я совершила большую ошибку. Пыталась воззвать к моей совести, к разуму, к чувствам. Когда всё это не помогло, она спросила:
- Ну и что? Что ты теперь будешь делать?
- Я еду в Москву. – еле слышно призналась я.
При этих словах, её глаза буквально полезли из орбит.
- Да какого чёрта?! – заорала она. От её пронзительных криков на нас стали оборачиваться люди, сидящие за соседними столиками. – Ты едешь к нему?! Ты с ума сошла! Кира, прошу тебя, - она внезапно перестала кричать и посмотрела на меня умоляющим взглядом. - Тебе будет больно! Ты допускаешь большую ошибку!
Я смотрела на неё стеклянным, ничего не выражающим взглядом. Понимала, что сейчас, возможно, теряю своего единственного и самого преданного друга. Но я больше не хотела врать. Просто не могла поступить иначе.