Кира Лафф – Машенька для Медведевых (страница 54)
Указательный и большой сжимают ставший предательски твёрдым сосок, выкручивают, поглаживают. Забавляются с моим натянутым как стрела телом.
— Не стесняйся, малышка. Мне нравится, когда ты возбуждаешься… — Миша продолжает нашёптывать мне на ухо непристойности. Чувствую его рваное дыхание на своей коже. Между ног становится жгуче-остро, словно от перца, и я непроизвольно свожу плотнее ноги.
— Я не… не понимаю… — шепчу, продолжая томно дышать. — Ты же не видел, ты не помнишь…
Прикрываю глаза, когда Саша слегка тянет вверх подол моего платья.
— Прости, милая… — кончиком языка Миша ласкает мочку моего уха. — Я уже давно всё вспомнил.
Щёки ошпаривает стыдом.
Я дёргаюсь в сильных руках, пытаясь обернуться, но Медведев держит меня сильнее.
— Т-ш-ш… — вибрирует возле уха. — Зато я смог узнать тебя поближе, крошка… Мы оба смогли…
Мои глаза ошеломлённо распахиваются, и я встречаюсь со взглядом Александра. Надеюсь получить в нём хоть какую-то поддержку, но в этот же момент он врезается в мои губы страстным поцелуем.
Сминает их и проникает в рот языком.
Я задыхаюсь от переизбытка ощущений.
Они снова обманули меня! Подлые Медведевы!
Верчусь, стараясь не замечать толстый ствол Миши, что постоянно норовит вклиниться между полушарий моей попки.
Пытаюсь прогнать нахальных язык Саши из своего рта, но куда там! Он вторгается ещё глубже, движется быстрее, в перерывах посасывает губы, а потом снова настойчиво трахает мой рот.
По телу прокатывают острые волны желания. Зажатая между двух тел этих подлых самцов, я чувствую себя полностью в их власти.
Саша опускает руки ниже, касаясь меня между ног. Нажимает на пульсирующую точку, и меня чуть ли не подбрасывает вверх от сладкой истомы.
Миллионы электрических импульсов разбегаются по телу, оседая в кончиках пальцев.
— Да, маленькая, тебе будет очень хорошо с нами, — Миша продолжает атаковать мой разум своими убеждениями. — Просто позволь себе. Не сопротивляйся!
Саша опускается передо мной на колени. Отводит в сторону полоску трусиков и касается складок кончиком языка.
— Я помню твой запах, Маша, — хрипит снизу, а потом снова ласкает меня. — И я уверен, что и ты… ты тоже не забыла!
Его язык раздвигает скользкие складки и обрушивается на самое чувствительное место.
Громко стону. Мир перестаёт существовать. Всё смешивается. Возбуждение накрывает оглушающей лавиной.
— Раздвинь ножки шире, — Миша забавляется с моей грудью. — Ну же, Солнцева, будь послушной девочкой…
Я подчиняюсь. Тону в их пороке, он захлёстывает меня с головой!
Горячий нежный язык выписывает бесконечность по моему клитору. Каждый раз бусинку простреливает искрами возбуждения, и я всё сильнее выгибаюсь навстречу удовольствию.
Миша продолжает терзать грудь. Мнёт через платье, сжимает, заставляя стонать от удовольствия! Терпеть становится невыносимо. Внутри всё натянуто. Грудь резко ходит вверх-вниз от сладкого возбуждения.
Каждое касание языка возбужденной плоти, пускает по телу жаркие импульсы удовольствия. Они теперь текут по венам вместо крови, пульсируют истомой, которая окончательно лишает меня воли.
— Тебе нравится, правда, милая? Нравится, когда мы делаем это втроём?
Движения языка по складочкам становятся запредельно быстрыми. Еще чуть-чуть, и та капля рассудка, что еще осталась во мне, рассеется, как утренний туман.
Невнятно мычу, а потом… Сама трусь о язык Саши.
Он жадно хватает меня за бёдра, притягивая к себе и вставляет язык прямо в сочащуюся дырочку!
Это последняя капля.
Меня взрывает!
Тело трясёт крупной дрожью. Взлетаю куда-то очень высоко, парю в небесах удовольствия.
Уши закладывает, а ноги подгибаются.
Я повисаю в руках Миши, не зная, смеяться ли мне от счастья, или плакать от переизбытка эмоций.
Сейчас я полностью беззащитна перед своими мучителями, и знаю, что они могут сделать со мной всё, что захотят…
Могут взять меня прямо тут, и я… даже не смогу сопротивляться.
— Всё хорошо, милая, — Саша встаёт и прижимает меня к своей груди. — Всё хорошо…
Он гладит меня по волосам, пока последние отголоски оргазма стихают в сошедшем с ума теле…
Глава 74
— Явилась! — дед ослепляет ярким светом, когда я пытаюсь бесшумно проникнуть в квартиру.
Застываю в прихожей. Поймана с поличным. Чёрт…
Дед стоит передо мной хмурнее тучи. Руки на груди. Фирменный взгляд дракона в гневе.
Нервно сглатываю, ожидая взбучки.
— Ты на время смотрела?! — повышает голос, а я опускаю взгляд. — Мария! Я с тобой разговариваю! Чего замолчала!
— Казимир… — из спальни появляется заспанная Катерина. — Ну что ты на девчонку набросился…
— А ты молчи! Тоже хороша! Всё из-за твоего попустительства! Это ты меня отпустить её убеждала! Вот! — он показывает в мою сторону раскрытой ладонью. — Вот до чего мы дошли! Время час ночи! Бесстыдница!
Дед просто вне себя. Я знаю, что в такие моменты с ним лучше не спорить — дать успокоиться, пусть сам перегорит.
— Куда они тебя увезли? Почему не отпускали? — распаляется дед. — Так, где моё ружьё?!
Вижу, как опасно краснеет его лицо, и, всё же, вступаю в дискуссию.
— Дедуль, не волнуйся, всё хорошо! — разуваюсь и прохожу в коридор. — Со мной всё в порядке! Правда! Я всё та же Маша, ничего не изменилось!
Да-да. Всё та же Маша-девственница. Даже удивительно после того, что было между нами в вип-кабинке. Я думала, Медведевы набросятся на меня, но… После сумасшедшего оргазма они лишь поцеловали меня и повели обратно танцевать…
Так странно. Я видела, что они хотели… видела своими глазами!
Но почему-то они меня отпустили нетронутой. Почти нетронутой…
— Да как же не изменилось! — не унимается дед. — Я же вижу, глаза как шальные блестят! Прежняя Маша ни за что бы так поздно не вернулась!
— Дедуль, ну я не совсем прежняя уже, — делаю глубокий вдох.
— Не прежняя?! — он злится ещё сильнее. — Катерина! Неси ружьё! Я этих гадов пристрелю!!
— Да успокойся ты, Казимир! — тётя Катя бегает вокруг разбушевавшегося деда. — Совсем уже с ума сошёл!
— Да я их…
— Ты им ничего не сделаешь! — перебиваю, чувствуя, как горят румянцем щёки. Несмотря на жуткий стыд, мне нужно поставить точку в этом вопросе. — Мы встречаемся, ясно? Я их люблю! Поэтому оставь Медведевых в покое!
Грозно тычу в лицо деду указательным пальцем, а сама пячусь в свою комнату от греха подальше.
Дед продолжает вещать из коридора на повышенных тонах даже после того, как дверь в мою комнату закрывается.
Прислушиваюсь, как Катерина примирительно уводит его в комнату «подлечиться настойкой», а я обессиленно падаю на кровать. Тело как желе — сладко растекается по поверхности…