Кира Коэн – Непригодные (страница 1)
Кира Коэн
Непригодные
Все персонажи и события вымышлены.
Любые совпадения с реальностью… забавны.
Плейлист
Hanging Around – The Cardigans
I’ll Come Crashing – A Giant Dog
Afraid – David Bowie
Where Did You Sleep Last Night – Nirvana
Heart In A Cage – The Strokes
Tear You Apart – She Wants Revenge
Sink To The Bottom – Fountains of Wayne
The Man Who Sold The World – Nirvana
Reptilia – The Strokes
Shithouse – Big Special
Crockpot – Slothrust
The Sharpest Lives – My Chemical Romance
Happy Together – Slothrust
Water – Bishop Briggs
Boys Don’t Cry – The Cure
Глава 1. Удушье
Плотные, густые клубы пара устремлялись к потолку. Шум горячей воды в медленно заполняющейся ванне убаюкивал, как колыбельная, как гулкое сердцебиение матери, что дарит покой находящемуся в утробе плоду. Я вслушивалась в него, стараясь абстрагироваться от всего остального, от всего, находившегося там, снаружи, и моё внимание было полностью сосредоточено на маленьких квадратиках мозаичной плитки на стене. Сто двадцать семь. Это максимум, до которого мне пока удавалось досчитать, не сбиваясь.
– Кристина! Какого чёрта ты устроила?! Да что с тобой происходит?! Выходи уже, давай поговорим! – раздался голос за стеной, и в дверь снова застучали. Придётся начинать заново. Уже в четвёртый раз.
Я вздохнула, сделала затяжку и поморщилась. Пробовали когда-нибудь курить, лёжа в ванне? Омерзительное ощущение. Дым становится влажным, едким, ещё более горьким и каким-то особенно токсичным, если так вообще можно сказать. А когда ты выпускаешь его и пытаешься просто вдохнуть воздух, то и он становится слишком тяжёлым, чтобы нормально дышать. Впрочем, в тот момент удушье меня не сильно беспокоило.
Вода продолжала прибывать. Я потянулась, чуть повернула ручку крана и сделала горячее. Чёрная капля с остатками туши и подводки для глаз скатилась по щеке и упала, расплылась полупрозрачным чернильным пятном и наконец растворилась без следа. Пара становилось так много, что казалось, будто он начинал вытеснять весь оставшийся кислород из лёгких. В дверь вновь настойчиво забарабанили.
Восхитительное упрямство.
Бросив тлеющую сигарету на пол, я попыталась набрать полную грудь этого тяжёлого воздуха и опустилась под воду с головой.
Всё затихло. Только мерный глухой гул заполнил собой пустоту и принёс пьянящее ощущение лёгкости. Тело погрузилось на дно, но я сама взмыла в невесомость.
Я никогда не хотела умереть, но в тот момент в голове поселилась навязчивая мысль: а стоит ли всплывать? Как долго я смогу пролежать так? Возможно ли вообще пойти против базовых рефлексов и заставить себя оставаться под водой, несмотря ни на что?
На самом деле, если бы мне предложили выбрать свою смерть, вода точно оказалась бы очень далеко в моём списке. Мне нравилось лежать на дне ванны и смотреть на свет сквозь прозрачную рябь, но идея того, чтобы заполнить водой лёгкие, по-настоящему пугала.
Однажды, когда мне было девять, а на улице стояла какая-то аномальная жара, я решила купаться столько, сколько получится, пока кто-нибудь меня не хватится. То был тот редкий момент, когда вся семья вдруг решила выбраться на отдых вместе. Кажется, это был загородный дом кого-то из отцовских друзей или типа того… Неважно. Каждый всё равно был занят своим делом, так что моё отсутствие никого особо не смутило.
Я самозабвенно ныряла в озеро снова и снова, и вода, поначалу холодная, очень быстро стала ощущаться настоящим раем на земле. Я абсолютно твёрдо решила, что ни за что не вылезу на берег хотя бы до заката. А потом мне захотелось сделать кувырок под водой. Не знаю, что тогда пошло не так, но почему-то у меня не получилось остановиться. Во всяком случае, мне так казалось, потому что всё вокруг продолжало и продолжало кружиться, и у меня больше никак не получалось разобрать: в какой стороне поверхность, а где покрытый илом песок. Всё просто смешалось в кучу, в одну бесконечную мутную спираль, что продолжала закручивать, утягивая в непроглядную темноту.
Я не помню лица человека, который вытащил меня на пирс, не помню, как приходила в себя и как возвращалась домой. Воспоминания имеют свойство удивительным образом искажаться, размываться, как рисунки на песке, и стираться полностью с годами. Но я помню обжигающее чувство в груди, словно лёгкие рвёт когтями, помню гадкий вкус озёрной воды и запах гнилых водорослей, застрявший в горле. И ещё помню, что в тот момент, когда наконец оказалась дома, меня отчитали за неподобающий вид и за то, что я уже безбожно опаздывала к ужину. Я не стала рассказывать о случившемся, мне не хотелось слушать утомительную и крайне чопорную лекцию об ответственном и приличном поведении юной леди.
Сейчас ничто не давило, не уносило течением и не тянуло вниз. Не то чтобы я действительно проверяла, но, ожидаемо, инстинкты победили. Как только тяжесть в груди стала слишком ощутимой, изо рта вырвались крупные пузыри – и я вынырнула, делая долгожданный шумный вдох.
Занятный факт: тот случай на озере не был последним разом, когда конец маячил пугающе близко. Годами позже была ещё автомобильная авария, в которой лишь чудом никто серьёзно не пострадал, а я отделалась лёгким сотрясением и дурацкой шишкой на лбу, напоминающей рог единорога.
Иногда я задумывалась об этом. Люди, столкнувшись со смертью, часто говорят о том, как мир для них перевернулся, как они резко переосмыслили свою жизнь и начали ценить каждое мгновение… Со мной подобного не произошло. Наоборот, всё вокруг будто бы обесценилось, ещё больше потеряло всякий смысл.
Но суть не в этом. Суть в том, что в этот раз я и правда верила, что всё может быть по-другому. Но как же так вышло, что мне снова кажется, будто я опускаюсь на дно того озера? Ванна не глубока, сигаретный дым уже рассеялся и улетел в вентиляционный люк, но почему тогда я чувствую удушье?
Отчаяние не возникает на ровном месте. Разочароваться можно только при условии, что до этого была надежда. Надежда, которую, как мне казалось, я глубоко закопала уже очень давно. Видимо, не так глубоко, как следовало.
Думаю, всё началось с одной случайной, купленной без особой причины бутылки вермута…
Глава 2. Теория вероятностей
Порой, когда никак не удаётся сделать выбор, мы полагаемся на волю случая. Если дело серьёзное, а решения нет, то это отличный способ перекинуть ответственность на судьбу, частично снять с себя вину за последствия. И в этом нет ничего такого, как по мне. Поиск лёгких путей – норма в человеческой природе. Но насколько важные решения можно доверить случаю? Можно ли возложить на него свою жизнь?
Я испытывала странный восторг, стоя в тот день на мосту. Восторг адреналинового наркомана, прыгающего с парашютом из стратосферы, восторг азартного игрока, идущего ва-банк.
Солнце клонилось к закату, а ветер возле воды всегда ощущался прохладнее, но сердце колотилось так быстро, что мне было жарко.
Я никогда не хотела умереть, но тогда, глядя вниз на тёмную рябь реки, я невольно задалась вопросом: а что случится, если сорваться? Что произойдёт с большей вероятностью? Говорят, при полёте с определённой высоты вода по своим свойствам становится похожей на бетон, но в физике я была несильна и точных цифр не могла вспомнить. С этой части моста было довольно высоко… Сломаю ли я ноги, если нырну прямо отсюда? Или же просто уйду под воду так глубоко, что объёма лёгких не хватит и воздух закончится раньше, чем удастся всплыть на поверхность? Что ж, был только один способ проверить.
Я огляделась. Сейчас людей стали оберегать повсюду: в сети и в медиа всё больше стараются беречь наши тонкие душевные организации, в инструкциях ко всему подряд появляются совершенно безумные предупреждения в духе «не сушите ваших кошек в микроволновой печи», ну а на мостах строят ограждения. Впрочем, перебраться через них пусть и сложно, но не невозможно. Тем более если твоё любопытство сильнее воли к жизни.
Пальцы нащупали монету на дне сумки. Достав двадцать пять центов, я повертела их в руках.
– Орёл – пойду домой, решка – торжество эмпирического метода.
Я говорила вслух, словно пыталась убедить саму себя в чём-то, но дело было вовсе не в том, что я хотела прыгнуть или, наоборот, боялась сделать это. Нет, мне и правда было до дрожи интересно, как случай распорядится моей судьбой.
Клянусь, в тот момент, когда монета взмыла над головой, мне показалось, что она закружилась в замедленной съёмке. Как заворожённая, я следила за её полётом. Наконец она полетела вниз, и я вытянула ладонь, чтобы поймать такой маленький, но такой важный сейчас четвертак, и… не смогла дотянуться. То ли виной тому ветер, то ли мои кривые руки, не рассчитавшие траекторию полёта, то ли судьба просто насмехалась надо мной, но монета лишь едва коснулась кончиков пальцев и пропала в чернеющей глади холодной воды. У меня не было шанса услышать даже слабого всплеска, но я всё равно продолжала смотреть туда, где она исчезла.
– Гадство…
Оставалось только развернуться и пойти домой. Дома было тепло и тихо. Так тихо, что слышны шаги соседей с верхнего этажа и нескончаемый лай того мелкого, переполненного яростью недоразумения, которое они называли собакой. Странное дело, но я ни разу не слышала их голосов. Слышала их будильник каждое утро, топот ног, слышала всякий раз, как они что-то роняли, и, конечно, слышала эту тупую собачонку. Но не голоса. Мне нравилось думать, что они просто никогда не разговаривают друг с другом.