Кира Коэн – Эксперимент Ева (страница 2)
– Босс? Босс… вы в порядке?
Голос одного из парней глухим эхом долетел сквозь мутную завесу, что заволокла сознание. С усилием распахнув глаза, Кай увидел перед собой ничего не понимающее лицо, а затем вдруг это лицо начало расползаться, течь, как горячий воск, теряя человеческие черты.
Он зажмурился, тупая боль прибивала к земле. Кай с силой потёр глаза и, когда поднял голову снова, наконец смог различить знакомые детали: пирс, бухту, ангары… Вот только в ушах набатом стучал собственный бешеный пульс, а всё вокруг было залито кровавой дымкой, каким-то странным, неестественным багровым туманом. И Кай готов был поклясться, что туман этот живой.
–
– Где ты, сука?! А? Давай, покажись! – остервенело прорычал он, замотав головой.
Светлая макушка проскочила мимо пришвартованных лодок, и тонкая девичья фигура метнулась к открытому ангару. Не раздумывая Кай ломанулся за ней.
Пульс стал громче, звон усиливался, земля под ногами начинала качаться и закручиваться в спираль, на которой каким-то чудом ещё удавалось балансировать. Внутри ангара его встретила кромешная темнота. Ничего, кроме пустоты и тянущего по низу тумана.
Кай хищно оскалился.
– Что, зараза, думаешь, раз ты девчонка, это помешает мне вышибить твои мозги?!
Он упрямо водил стволом автомата из стороны в сторону, но так и не мог разглядеть ничего вокруг. Тогда звон стал невыносимым. Заполнил собой всё. Ноги подкосились. Схватившись за голову, Кай рухнул на колени, и в этот же самый момент вспышка пламени разорвала темноту. Искрящий огонёк пустился в пляс и стремительно побежал в сторону, а когда подобрался к своей цели ближе, в мерцающем свете Кай увидел гору заложенного C4.
–
Всё тело обожгло. Боль прошила каждый мускул, каждый нерв. А потом наступил холод. Он чувствовал это, нечто вязкое, ледяное, мокрое, окутывающее его целиком, отвратительно скользящее по коже. Чувствовал… Значит, он был жив!
Что-то коснулось его лица. Мягко, осторожно. Один раз, другой, а затем ударило по щеке резко, хлёстко.
– Ну же! Пожалуйста, проснись!
Снова этот голос, только теперь близкий, вполне отчётливый.
С громким сиплым вздохом Кай распахнул глаза и увидел перед собой её. Светлая кожа, белые волосы, большие серые глазищи, пустые, безжизненные, как у дохлой рыбы… Это без сомнений была она! Та девица!
Кроме белого халата не по размеру и торчащих из задранного рукава бинтов на запястье, на ней не было ничего. Даже обуви. В другой ситуации он бы непременно уделил этому должное внимание, но сейчас в висках пульсировала одна ярость. Девчонка глядела на него со смесью страха и тревожного беспокойства. Одна её ладонь всё ещё касалась его лица, в другой он заметил блеск острой стали хирургического ножа.
Едва она успела открыть рот, Кай дёрнулся вперёд, вырвал скальпель из тонких пальцев, развернул незнакомку спиной и прижал лезвие к её горлу.
– Ну и кто ты, нахрен, такая? – прошипел он ей на ухо.
Странное дело, девчонка не вздрогнула, даже не пискнула. Лишь раздражённо вздохнула да губы скривила. А потом зло процедила в ответ:
– Зубочистку опусти, придурочный! Я тебе помочь пытаюсь!
Глава 2. Побег
К моменту, когда сознание в очередной раз вернулось к ней, горячая, пульсирующая боль начала отступать, однако Ева не спешила открывать глаза.
Все её худшие кошмары вновь обретали форму. Форму ужасающего, безвыходного, фатального. Если бы её сердце умело биться чаще, оно наверняка пыталось бы сейчас вырваться из груди от подступающей к горлу паники, но кожа по-прежнему оставалась холодной, как сталь лабораторного стола, к которому Ева была прикована, а медицинские мониторы своим слабым пищанием по-прежнему отсчитывали ровный, аномально медленный ритм.
Сколько ещё она должна вынести? Что ещё они не успели испробовать? Каковы могут быть пределы фантазии извращённого пытливого ума? Мысли путались, она начинала теряться во времени и собственных гранях боли… А сумасшедшим ублюдкам в лабораторных халатах, похоже, всё это доставляло неподдельное удовольствие. Замерев, почти не дыша, она продолжала вслушиваться в их голоса.
– Невероятно! В жизни не видела ничего подобного! Феноменальные результаты.
– Нам точно ничего за это не будет? Задача была дождаться корабля конвоя, а не начинать тесты…
– Мы предоставим всю отчётность. За что нас наказывать? За восстановление части утерянных данных? Мы им одолжение делаем, не тратя время впустую. К тому же разве можно упустить такую возможность?
– Хм… сколько уже прошло? Кажется, она стала возвращаться медленнее. Может быть, стоит ненадолго прерваться?
Молчание. Женщина раздумывала, а Ева молила вселенную о милости – вполне возможно, это был её единственный шанс.
– Да. Давай сделаем небольшой перерыв. Я и так пропустила обед. Перехватим чего-нибудь в столовой и продолжим.
Послышались шаги, звук открытия и закрытия шлюза. Ева шумно выдохнула и распахнула глаза.
Холодный голубой свет резанул по сетчатке. Поморщившись, Ева дёрнулась, попыталась встать, хотя бы приподняться, но железные оковы лишь до боли впились в запястья и лодыжки, сорвав с губ глухое шипение. Она судорожно замотала головой, оглядываясь, стараясь найти хоть что-то, что могло бы помочь, но тщетно – кандалы слишком тугие, до кнопки, открывающей механизм, не дотянуться, как и до любого инструмента на ящике, стоящем издевательски близко.
Выход оставался один. В отчаянии, Ева жалобно проскулила, не желая верить в это, но иначе она просто не сможет, не вынесет больше ни минуты. Всё тело напряглось. Будет чертовски больно…
Она задержала дыхание, снова зажмурилась, стиснула зубы едва ли не до хруста и резко, изо всех сил потянула левую руку. Душераздирающий вопль, рвущийся наружу не удалось сдержать никакими усилиями. Острый край кандалов вошёл в кожу, как в масло, и воткнулся в сустав. В контраст с ледяным металлом и холодным фильтрованным воздухом пальцы обожгло нервным импульсом и хлынувшей горячей кровью.
Кровь начинала бурлить. Как бы нестерпимо ни было, следовало поспешить, если не хотелось начинать с самого начала. Сделав глубокий вдох, Ева закусила губу и что было мочи дёрнула руку снова. И снова. И снова.
Слёзы катились из глаз, зубы прокусили губу насквозь, и во рту стоял мерзкий солёный привкус железа. Ей казалось, что всё без толку, что сейчас она просто потеряет сознание и всё окажется напрасным, но с последним рывком раздался тихий хруст, и твёрдый край оков пробил хрящ, подобно мясницкому разделочному ножу.
Мясо рассекло почти без труда. Дыша рвано, надрывно, Ева со стоном высвободила руку и сквозь пелену слёз посмотрела на кисть. Большой палец болтался на крупном лоскуте кожи, точно раздутый пунцовый слизняк. Разорванные ткани кошмарно торчали кусками, и в этом сочащемся тёмной кровью месиве можно было различить лишь белеющие края сухожилия и изувеченного сустава.
Лужа крови на блестящем металле стола вдруг прекратила расползаться. Она завибрировала, покрылась мелкой рябью, а затем, становясь всё более густой и вязкой, пошла крупными пузырями, будто вскипела. Всхлипнув, Ева потянулась к ней.
– Давай, миленький. Давай, скорее, – прошептала она, и, как по команде, вопреки искусственной гравитации капли оторвались, взмыли в воздух прямиком к зияющей ране. Одинокие частички дрожали, плавно сливались вместе, вытягивались в тонкие струйки, которые переплетались друг с другом, соединяя два повреждённых участка, и наконец стремительно сжались.
Палец встал на место, словно ничего и не было. Ни шрама, ни покраснения, ни гематомы. Даже крохотной капли крови не осталось ни на коже, ни под ногтями, ни на столе.
Пошевелив восстановленной конечностью, будто бы проверяя, Ева потянулась к кнопке, отпирающей замки и, наконец освободившись, спрыгнула со стола и принялась нервно оглядываться. Она не знала, сколько времени у неё оставалось, а значит, действовать придётся импульсивно и необдуманно. Как будто бы без этого она могла бы придумать идеальный план…
Первым делом Ева бросилась к компактному передвижному ящику и наспех перемотала запястье заживляющей повязкой. Зачем? Она и сама бы не дала чёткого ответа. Дурацкая привычка ещё с детства.
Взгляд поневоле остановился на ровном ряду инструментов, аккуратно разложенных на подносе: пила, бур, высоковольтный шокер, плазменный резак и несколько разнокалиберных ножей. Сколько раз её успели вскрыть каждым из них? Ей почудился шум за дверью, и, схватив первый подвернувшийся скальпель, она бросилась к шкафу с препаратами. Глаза разбегались от многообразия рассортированных по цветовым кодам ампул за мерцающим стеклом, но память никогда её не подводила – несколько знакомых склянок всё же нашлось. Ева попыталась открыть шкаф, но тот не поддался. На замке насмешливо мигал красным индикатором сканер авторизации.
Позади раздался писк, и Ева в панике вжалась в угол между шкафом и стеной. Две женщины в плотных белых халатах вошли внутрь. Секундный ужас от вида пустующего стола сыграл на руку. Этого короткого замешательства хватило, и, пока они не успели поднять тревогу, Ева кинулась к той, что стояла ближе, и прижала острое лезвие к пульсирующей на шее вене.