Кира Касс – Тысяча ударов сердца (страница 25)
– Девчонка смылась.
У меня вырвался вздох то ли досады, то ли облегчения.
– Что?
– Я заглянула проведать ее, – пояснила Блайз. – Но нашла только груду одежды на полу у окна. Она расстегнула кандалы, отодвинула прут и смылась.
Я не верил своим ушам.
– Расстегнула кандалы?!
Каван влепил мне звонкую пощечину:
– Она сбежала! В твою смену! Чем ты думал, когда приволок ее сюда в качестве подношения? Какой от нее прок для армии? Теперь наше местонахождение раскрыто! Каким бы глупым ни был твой отец, ты в десять раз глупее!
Мне стоило немалых трудов не свернуть ему шею. Сил у меня в избытке, можно попытаться. Однако сейчас на кону стояли вещи посерьезнее моей уязвленной гордости.
Я пошевелил челюстью, борясь с искушением дотронуться до пылающей щеки.
– Откуда мне было знать, что эта девчонка умеет орудовать отмычкой!
– А мозгов караулить ее тебе тоже не хватило? – Каван буравил меня потемневшим взглядом. – Или совесть в облике ее покойной мамаши не позволила? – глумился он.
Желание врезать ему стремительно нарастало. Всего один удар. Всего один.
– Я не изучил врага досконально, в этом моя ошибка. Но, заметь, единственная ошибка. Целью моего Задания было доказать тебе, как легко проникнуть в страну, о захвате которой ты твердишь многие годы. А девчонка, кстати, подкинула нам ценную информацию. Похоже, в королевстве с младенчества учат расстегивать кандалы. Следовательно, к будущим узникам нужно применять иные меры, согласен?
Каван сердито раздувал ноздри, недовольный тем, что мне удалось выкрутиться. Я мысленно похвалил себя за смекалку.
– Исправь все! – Он ткнул в меня крючковатым пальцем. – Живо!
Каван развернулся и зашагал прочь, стены содрогались от его тяжелой поступи.
– Жди меня здесь! – велел я Блайз и бросился обратно в комнату.
Я спешно натянул камзол, застегнул ремень с поясной сумкой, сунул ноги в сапоги и сгреб плащ. Выступать нужно немедля.
– Давно ты была в темнице? – спросил я, направляясь в обеденный зал за подкреплением.
Блайз не отставала от меня ни на шаг.
– С полчаса.
– Кандалы там?
– Да. Один браслет поцарапан. Похоже, она дробила им подоконник, чтобы расшатать прут.
Я покачал головой. Умно. Не всякий до такого додумается.
– Еще там валялась одежда. Твоя принцесса сняла верхнее платье, протиснулась в проем и слиняла. Правда, полуголой ей на таком морозе долго не протянуть, – добавила Блайз.
Я кивнул. Воображение рисовало, как Анника, изнемогая от голода и жажды, мечется на ледяном ветру. Если она и доберется до леса, ее шансы уцелеть невелики.
– Не протянуть, – эхом повторил я.
Это облегчало мне задачу. Не придется брать очередной грех на душу. Пусть Анника умрет не от моей руки.
Во сколько же состоялся наш последний разговор?.. По всем подсчетам, у принцессы получалось шесть часов форы.
– Она не могла взять лошадь?
– Могла.
Не доходя до столовой, я вдруг замер.
– Погоди. А как ты очутилась в темнице?
Какая-то неуловимая эмоция промелькнула во взгляде Блайз.
– Тебя искала. Хотела узнать, как идет допрос. В лучшем случае принцесса заручилась шестичасовой форой.
Я нутром чувствовал: врет, но допытываться не стал.
– Окрестности кишат дикими зверями. Местность гиблая. А у беглянки нет ни провианта, ни теплой одежды, ни карты. Бьюсь об заклад, она уже мертва.
– Весьма вероятно.
– Но разыскать ее нужно, иначе Каван шкуру с меня спустит.
– К гадалке не ходи.
Фыркнув, я переступил порог обеденного зала:
– Иниго! Гриффин!
Я развернулся, уверенный, что они беспрекословно последуют за мной. Так и случилось. Мой путь лежал в торцевую часть замка, где под навесом мы устроили подобие конюшни. Надо взять за правило ежедневно пересчитывать лошадей.
Я подобрал бурдюк с водой, второй бросил Блайз. Нагнавшие нас Иниго с Гриффином уже седлали коней. Запрыгнув в седло, мы двинулись на запад. Если у Анники есть хотя бы толика здравого смысла, она попытается укрыться в лесу. Где мы ее и настигнем.
Анника
С восходом я лишилась укрытия. Мои сапоги для верховой езды не были предназначены для бега и в кровь стерли ноги. Скрюченные пальцы окоченели от холода, любая попытка сжать их в кулак отзывалась мучительной болью. Ветхий замок располагался вдали от цивилизации, по дороге мне не встретилось ни одной деревеньки, где можно найти пристанище или попросить помощи.
Единственным ориентиром служило солнце. Впереди темнел кошмарный лес, куда не проникало ни единого луча и где природный компас попросту бессилен. В голове царила сумятица. Благодаря адреналину я проделала огромный путь, но сейчас думала лишь о мертвых гвардейцах, брошенных на произвол судьбы. Думала, что не вернулась домой, как обещала. Отец не хотел выпускать меня из виду и наверняка места себе не находит. Думала о маме, чью могилу так и не навестила. Эти мысли одолевали меня снова и снова, изредка перемежаясь с насущными бедами. Болью, голодом, усталостью.
Очутившись в лесу, я усилием воли взяла себя в руки. Не время унывать. Главное сейчас – убраться как можно дальше от Леннокса. Если снова попаду в замок, меня убьют, поручив грязную работу Ленноксу, хотя тот и не рвался ее выполнять. Несмотря на мои выкрутасы. Я сердито тряхнула головой. Нет, никакого сострадания к человеку, отнявшему у меня мать!
От резкого движения головой в глазах потемнело, и я привалилась к стволу. Ветка оцарапала мне кожу – боль была ощутимая даже сквозь полузабытье.
Внезапно до меня донесся дробный стук копыт.
К лесу приближались четверо всадников. Я моментально узнала Леннокса по плащу. Все кончено. Я упустила свой шанс.
В дереве, служившем мне опорой, зияло дупло. В отчаянии я забралась внутрь, стараясь слиться с корой. От прямого взгляда укрытие не убережет, но выбирать не приходится. Преследователей всего четверо, лес огромен. Если повезет, меня не заметят.
Стараясь дышать как можно тише, я притаилась в дупле.
– Рассредоточились!
Услышав его голос, я помертвела. Леннокс подобрался слишком близко.
– Вы трое, прочешите южный периметр. Девчонка наверняка валяется где-нибудь в беспамятстве.
– Да, сэр, – последовал ответ.
Снова застучали копыта. Троица ускакала прочь.
Леннокс, напротив, не двинулся с места. Потекли томительные минуты ожидания. Наконец его лошадь сделала шаг, другой, однако удаляться от моего убежища не спешила.
В ушах у меня бешено колотился пульс.
Наконец в поле моего зрения возник Леннокс верхом на том же устрашающем вороном коне. Брови привычно нахмурены, на щеке багровел след от удара, похожий на тот, что украшал мою скулу. Леннокс со вздохом провел рукой в перчатке по смоляным волосам и вдруг замер.
В глаза бросилось его изможденное лицо. Казалось, он безумно устал, но не физически… а морально и жаждал покоя, какого не дарует самый длительный сон.
Леннокс встрепенулся, будто услышал что-то, хотя я не издала ни единого звука. Прищурившись, как охотник, высматривающий добычу, он обернулся… и увидел меня.