Кира Калинина – Звёзды с корицей и перцем (страница 35)
Математик сник.
— Нет больше у неё кос, — произнёс с горечью и снова окрысился: — А вам какое дело, эр со Сторры?
— Кралер! — всплеснул руками профессор. — Что вы себе позволяете?
Это было легко, думал Рикард, отстёгивая цепь от столба. Осталось съездить по адресу из её личного дела и убедиться. Вряд ли он застанет Морису в отчем доме, но если вдруг…
Припекало. Внизу, за рядом пирамидальных тополей, высаженных вдоль дороги, купалась в солнечной дымке долина, так похожая на ту, по которой они с Морисой добирались до Тровена. Слева виднелась юго-западная окраина Биена, остальное скрывал от глаз Верхний сад, где десять лет назад Рикард целовал девочку с золотыми косами. В глубине души ему до сих пор не верилось, что это Мориса.
Городок перекатывался с горки на пригорок, будто ручеёк из палисадников и черепичных крыш, ветвился, распадаясь на протоки улиц и переулков. Рикард хорошенько поплутал, прежде чем ему наконец указали дом Экбертов.
Дом был угловой. Он врастал в землю на пересечении двух кривых улочек. По бокам тянулся деревянный забор, ограждая общий с соседскими домами дворик. Из окон напротив неслись крики: семейный скандал. В пыли у качелей играли двое полуголых мальчишек.
Вот в каком окружении выросла Мориса…
Звонка на двери не было, и Рикард постучал.
Открыла женщина в переднике и простеньком домашнем платье.
Он поздоровался.
— Могу я видеть эру Экберт?
— Это я…
Явного сходства не было, но женщина как раз годилась Морисе в матери. Вернее, Леле. Пока Мориса не пришла к нему в тот вечер, он был уверен, что ей за тридцать.
Рикард попросил разрешения войти, и женщина нахмурилась:
— Кто вы? Что вам нужно?
— Меня зовут Рикард ди Ронн, — представился он. — Я знакомый…
Она ахнула, отшатнулась, и Рикард шагнул внутрь, прикрыв за собой дверь. Хозяйка дома глядела на него с суеверным ужасом.
— Мама, кто там? — над головой часто загрохотало, и по лестнице, слишком громоздкой для тесной прихожей, бегом ссыпалась молоденькая девушка.
Это привело эру Экберт в чувство.
Она вскрикнула по-птичьи и ткнула в Рикарда пальцем:
— Вы! Это всё вы… Рикард ди Ронн!
Имя сорвалось с её губ, как плевок.
Девушка смотрела на Рикарда во все глаза, и у него по спине пробежал озноб. Вот она напоминала Морису каждой чёрточкой. Лицо проще и грубее, и нет в нём того завораживающего света, который несла в себе Мориса, но знакомые черты Рикард узнал с одного взгляда.
— Как у вас нахальства хватило заявиться сюда после стольких лет! — негодовала старшая Экберт.
— Полагаю, эра, здесь какое-то недоразумение, — холодно произнёс Рикард, невольно делая шаг назад. Меньше всего он ожидал, что на него с порога накинутся с упрёками. — Я ищу...
— Я знаю, кого вы ищите! Вы сломали Эльге жизнь, — голос женщины звенел. — Это из-за вас она не поехала в академию! Из-за вас отказала Ренару Тальберту и Эйвуду Кралеру! Из-за вас остригла косы! Ввязалась в какое-то грязные дела…
— Мама, мам, ты чего, — девушка, похожая на Морису, тянула эру Экберт за локоть, смущённо косясь на Рикарда. — Ну мам…
Они топтались втроём в полутьме на тесном пятачке. Слева под лестницей была прибита деревянная вешалка, справа стоял сундук, заваленный газетами и мелким хламом. Из глубины дома пахло тушёными овощами.
Эра Экберт вдруг нервным жестом отвела со лба волосы. Рикард заметил, что руки у неё старше лица.
— Извините, — выдавила она, покраснев. — Я не должна была… — и торопливо добавила: — Эльги здесь нет. И давно не было. Уходите. Забудьте её.
— Нет, эра Экберт, — ответил Рикард, — я не уйду. Давайте сядем и поговорим спокойно.
Он дал ей выплеснуть то, что наболело, и теперь должен был понять, какое отношение это имеет к нему.
— Проходите, пожалуйста, — быстро сказала сестра Морисы. А когда они расположились в небольшой гостиной, вызвалась подать чаю.
Через час Рикард знал всё. Отец Эльги-Морисы преподавал историю в местной школе. Из двух её младших сестёр одна, Хильда, на днях поступила туда же учителем начальных классов. Другой, Леоноре, так похожей на Морису, предстоял ещё год в училище.
Она подвинула к Рикарду вазочку с вареньем и села напротив, рядом с матерью, рассматривая его с живым интересом.
— Эльге давали направление от училища, — эра Экберт помешивала ложечкой в чашке. — Вам не понять, что это для неё значило. Она так мечтала стать настоящим страль-оператором, так старательно училась. Но отказалась без колебаний. Это потом уже, когда вы так и не объявились… Она ведь писала вам, и не раз. Знаете, сколько стоит отправить письмо на ту сторону?..
— Я не получал никаких писем, — сказал Рикард, украдкой оглядывая комнату.
Неровные белёные стены, на много раз крашеные полы, скрипящие под ногами, в углу старинная горка, часы с боем и гирями-шишками.
— Когда она собралась в Сётстад, я даже обрадовалась, — на лицо эры Экберт набежала тень, резче обозначив ниточки неявных пока морщин. — Страшно было отпускать, но, думаю, устроится в приличное место, снова жить начнёт. Наряжаться, на танцы ходить. Встретит кого-нибудь. А она… Она через год поступила в технологическую академию.
— Разве это плохо? — спросил Рикард.
Всё-таки академия! Он же знал — для самородка из семьи потомственных биенских «стралеров» с домашним прагматом в погребе она слишком хороша. Знал, чувствовал, но позволил ввести себя в заблуждение. Во всём, что касалось Морисы, он был поразительно слеп.
— Это дорого. Очень дорого, — эра Экберт тяжело вздохнула. — Простому человеку честным путём столько не заработать. — Она повертела ложечку в руках и положила на край блюдца. — Вот что вы с ней сделали, эр ди Ронн. Вы не думайте, я вас не виню, но мало вам было других девушек…
Рикард оторопел. Что эта девчонка наговорила своим домашним? Он просто поцеловал её. Ничего больше.
— Вы обещали ей вернуться, и она поверила…
Повисло молчание.
— Что она собирается делать дальше? — спросил Рикард.
— Не знаю. Она давно не писала. У нас… непростые отношения.
— Пожалуйста, дайте мне знать, если она объявится,— Рикард посмотрел эре Экберт в глаза. — Приедет домой, пришлёт письмо, позвонит или сообщит о себе каким-то иным образом, всё равно. Я оставлю свой номер.
— Зачем, эр ди Ронн? — с надрывом спросила эра Экберт. — Опять хотите разрушить ей жизнь?
Не сразу, но Рикарду удалось настоять на своём. Обе обещали связаться с ним, если что-то узнают, эра Экберт — через силу, Леонора — с охотой. Адреса старых подруг и знакомых тоже дали, в два голоса твердя, что обращаться к ним нет смысла — Эльга давно отдалилась от прежнего круга общения.
Выйдя за калитку, Рикард перевёл дух. У него было чувство, будто он свернул гору.
У дома напротив шелестели каштаны, в стёклах окон плескалось солнце, и Рикард вспомнил, как Мориса… Эльга возникла на его пороге, озарённая лучами заката. Её волосы сияли золотом, на лице лежали тёплые оранжевые тени.
Должно быть, эта картина и расшевелила его память, навеяв той ночью сон о прошлом.
Солнечный день. Пшеничная коса. Девушка, лица которой он даже сейчас не видел перед собой. Но было ощущение, что вся она наполнена светом, самой жизнью, весной, желанием, любовью…
— Идиот! — Рикард бросился обратно.
Дверь отворилась раньше, чем он успел постучать. В проёме стояла сестра Эльги, в руках сумочка, на ногах уличные туфли. Повезло. Она с легкостью согласилась вынести ему альбом с фотографиями.
— Только вы идите к задней двери. А то мама и так расстроилась.
Они расположились на скамейке, скрытой от взглядов кустом малины, и Рикарду на колени лёг альбом в потёртой обложке из толстого картона. Вся жизнь Эльги — с самого детства.
С внутренним смятением он листал фотографии худенькой большеглазой девочки, которая с каждой страницей становилась немного старше, и дольше всего задержался на снимках, сделанных по случаю выпускного в восьмиклассной школе. Тем летом Эльга поступила в училище — тем летом они встретились…
Общее фото: девочки в белых платьях, все с косами и бантами. Косы Эльги роскошнее других, но не это выделяло её: взгляд, прямой и пытливый, лицо ясное, трогательно юное, почти детское. И он целовал этого ребёнка! Хотя и сам был тогда…
Рикард посмотрел на белые цветочки малины.
К чёрту. Он был достаточно взрослым, чтобы отвечать за свои поступки. И слова.
Вновь опустил взгляд на фотографии: Эльга с одноклассниками, Эльга с подругой, Эльга одна… Грудь у неё уже тогда была совсем недетской.
Может, он что-то и обещал. Наверняка обещал. И сдержал бы слово — если бы Врата не закрылись.