Кира Калинина – Звёзды с корицей и перцем (страница 19)
— Вот как… — кажется, такого он не ожидал. — Зачем же вы занимаетесь этой… коммерцией?
— А вы как думаете?
Он покачал головой.
— Вы могли бы держать конфетную лавку или кафе.
— Конфетных лавок много, а Мориса Муар одна.
— Вы тщеславны.
— А вы нет? Человек, который возродит мёртвые Врата, сделает то, что не удалось даже мелоранам.
Ди Ронн нахмурился.
— Знаете… здесь душно. Пойду на воздух.
Сбежал — уколов напоследок.
Не будь они заперты посреди воды, сел бы в такси и умчался прочь. Или, подчиняясь воспитанию, прежде отправил домой спутницу?.. В вечное изгнание — как прокажённую.
Эльга убрала футляр с серьгами в сумочку, вытянулась на диване и закрыла глаза.
Горько было сознавать, что с женщиной он ищет не любви, не внутренней близости, а одних плотских удовольствий.
А на что она рассчитывала? Что он особенный, один на сотню тысяч? Это в пятнадцать можно верить, что встретила кого-то из ряда вон. Нет, Рикард ди Ронн такой же, как те, кому эра Муар продавала свои сласти. Как все мужчины.
Но из всех ей нужен именно этот...
Пароходик сделал разворот и двинулся в обратный путь. Солнце опять светило в окно, дневной зной раскалил переборки, и в каюте действительно стало душно. Эльга вышла на палубу и встала у перил. Купаясь в солнце и ветре, она бездумно смотрела на зелёные берега, пока синева небес не поблёкла и не заалела предчувствием заката.
Кто-то остановился рядом, но она не повернула головы.
Тогда её взяли под руку.
— Идёмте ужинать, Мориса.
На этот раз обошлось без танцев. Играли, сменяя друг друга, скрипач и флейтист. На столах была жареная свинина с картофельно-сырным пюре, и то и другое явно разогретое. Гости устали и разомлели, разговоры велись негромкие, только у противоположного борта без конца смеялась красивая брюнетка в белом.
Ди Ронн смотрел на бегущую за кормой воду.
— Всё ещё сердитесь на меня, Рикард? — спросила Эльга.
— Почему вы так решили?
— У вас отсутствующий взгляд.
— Неделя была тяжёлой. У нас на носу испытания, а тут как назло, посыпались неприятности... В общем, обычная нервотрёпка, — он пожал плечами и сделал глоток вина. — Вы правы, я закрутился, всё из головы вылетело. Но решил, что буду выглядеть меньшим идиотом, если достану хотя бы открытку.
Секунду Эльга раздумывала, какой вопрос задать следующим, пока ди Ронн расслаблен и склонен к откровенности, и решила, что ревность подождёт.
— Вы сказали — испытания? Неужели Врата готовы?
Этого не могло быть, но Мориса Муар не настолько осведомлена, а значит, вправе выказать радостное волнение.
— Нет, что вы, — ди Ронн улыбнулся. — Там ещё непочатый край работы. Пока речь об испытаниях энергетического элемента, вернее его страль-структуры. Мы нарастили достаточно прагмы, чтобы создать питательную среду для внедрения энергетического элемента. Он успешно прижился и недавно достиг рабочего состояния. Как следствие, восстановилась базовая страль-структура. Мы хотим синхронизировать систему и проверить отклик на разных уровнях, от имманентной когеренции до первичного резонанса…
Эльга слушала, затаив дыхание. Обычно ди Ронн избегал разговоров о работе — и сейчас вдруг оборвал себя:
— Простите, увлёкся. Эти подробности вам неинтересны.
— Вы правы, — Эльга отвернулась. — Что может занимать женщину, кроме нарядов, украшений и сплетен?
Ди Ронн хмыкнул.
— Обиделись? Ладно! Хотите побывать на испытании? У меня есть право пригласить личного гостя. Заодно проведу вам экскурсию.
— Очень хочу! — выпалила Эльга, пока он не передумал.
— Уверены, что не заскучаете? — ди Ронн развеселился. — Поверьте, во Вратах не больше романтики, чем в вашем колечке, а работа настоящего страль-оператора — это пот и кровь.
— Дадите попробовать?
Сторрианин засмеялся и взял её за руку.
— Ого, да у вас пульс частит!
Эльга подняла на него взгляд:
— Мне любопытно, почему вы купили открытку именно в «Золотом льве»?
Она добилась, чего хотела: улыбка ди Ронна поблёкла.
— Энтомологический музей — не самая популярная достопримечательность, — сказал он. — А в Сётстаде не так много мест, где торгуют сторрианскими сувенирами. Я объехал все, какие знал. Про «Золотого льва» вспомнил в последнюю очередь. Там есть стойка с открытками...
— Вы бывали там раньше?
Он кивнул.
— С женщиной?
Ди Ронн посмотрел ей в глаза:
— Это было до того, как я встретил вас, Мориса.
Два дня спустя они танцевали на летней площадке в городском саду — Эльга надела серьги и кулон, чтобы сделать ему приятное. Он держал её ладонь, обнимал за талию и не отводил жадного взгляда.
В руках ди Ронна Эльга чувствовала себя немного пьяной. Однако это не помешало ей незаметно снять с его серого твидового пиджака ещё один волосок — четвёртый по счёту в её коллекции.
Поздно ночью, прощаясь у сияющего подъезда «Альбатроса», она легко поцеловала его в губы. Он попытался удержать её, но Эльга вывернулась, с улыбкой покачав головой.
Следующим утром она поместила в тестовый блок Конфетерии добытые волосы и убедилась, что все они принадлежат одному человеку. В соседнем отделении уже лежал её собственный волос. Эльга вошла в резонанс с Конфетерией и отыскала в базовой структуре опорный узел, на котором строились две рабочие структуры, мало отличимые друг от друга. Первая отвечала за средства, возбуждающие в партнёрах взаимную страсть. Вторая обеспечивала одностороннее влечение.
С ней Эльга работала лишь дважды, чтобы спасти брак, в котором муж изменял жене, страдал от чувства вины, но ничего не мог с собой поделать. Продукт Конфетерии заставил его желать свою законную супругу больше, чем любую другую женщину. Пара обратилась за второй порцией, но через некоторое время всё-таки рассталась по причинам, не связанным с постелью.
Поучительная история, думала Эльга, запуская два рабочих процесса.
Обе структуры выдали практически один и тот же рецепт. Он был до обидного прост. Или до смешного? Шоколад, корица и жгучий анарийский перец — в средстве для одного. Вариант для двоих включал ещё молоко и ваниль — будто для того, чтобы смягчить взрывной эффект. Пропорции для партнёра и партнёрши отличались, но в общем, это была одна смесь.
Достать ингредиенты из хранилища было делом нескольких минут.
На этот раз вместо красивых конфет Эльга изготовила три шарика, каждый не больше спичечной головки, — один тёмно-кофейный, два других цвета молочного шоколада, — и убрала их в отсек консервации.
Во сне ей привиделась страстная ночь с ди Ронном: они ласкали друг друга на траве под звёздами, а в двух шагах таинственно блестела чернильная гладь озера.
Внезапно всё перевернулось, и Эльга очутилась над бездной вод. Одна. Стояла в лодке без вёсел, держа перед собой «патефон» Конфетерии. Он был тяжелее самой массивной чёрной дыры и всё же послушно лежал на её вытянутых руках.
Эльга наклонилась вперёд, чтобы бросить его в воду — но ладони приросли к лаковому дну, и ящик, ухнув в озеро чугунным ядром, увлёк её за собой. Вода ударила в лицо, попала в рот, в нос, обвила тело ледяными путами. Конфетерия исчезла, Эльга не поняла куда и не думала об этом. В груди, в горле жгло и давило, и она заработала руками и ногами, стремясь наверх, к воздуху, к жизни. Однако повсюду была одна непроглядная чернота.
Эльга держалась, сколько могла, а когда не стало сил, сделала конвульсивный вздох, и вода хлынула ей в лёгкие…
Проснулась с криком и не сразу поняла, что это всего лишь сон. В глазах плавали огненные мухи, сердце грозило разорваться. Она глядела во мрак сётстадской ночи, разреженный сиянием полумесяца Сторры и отсветами далёких огней, не смея вновь закрыть глаза. Ещё никогда после работы с Конфетерией ей не снились кошмары.
Эре Варинг было хорошо за тридцать, когда она вернулась в Биен, чтобы начать жизнь с чистого листа, и за все годы никому словом не обмолвилась об особом прагмате, который привезла с собой.
В остальном она не скрывала своего прошлого: служба в крупной кондитерской фирме, расстроенная помолвка, неудачный роман с женатым мужчиной.
Теперь эти истории виделись Эльге в другом свете. Она почти не сомневалась: эра Варинг использовала Конфетерию для личных нужд. Может, из-за этого ей в конце концов и пришлось уехать из Сётстада. И она настойчиво убеждала преемницу не повторять своих ошибок…